Шрифт:
— Отставить трепаться! — разозлился собеседник. — Видишь, что творится! Я большую часть группы потерял. Триста метров от тебя, восточнее, — здание Министерства внутренних дел, там…
«Ястреб-59», позывной Шесть-четыре
Ракеты рванулись одновременно с нескольких точек — пока остальные отвлекали огнем, ракетчики с ПЗРК занимали позиции. И теперь в сторону пяти вертолетов рванулись сразу шесть ракет…
— «Воздух», [168] пуск ракет, я подбит! — истошный крик резанул эфир, наушники наполнились ужасом и яростью. Пилот вертолета Шесть-четыре, который снизился, чтобы забрать остающихся внизу десантников, успел услышать лишь это, а также басовитый гудок системы предупреждения о приближающейся ракете — как что-то сверкнуло — и тут же вертолет тряхнуло, как будто расшалившийся великан ударил по вертолету кулаком.
168
«Воздух» — в таких случаях это общий позывной, когда сообщение касается всех членов группы.
Вертолет опасно качнулся, стена находящегося рядом здания поплыла навстречу — но пилот изо всех сил налег на ручку управления, парируя движение вертолета, — и вертолет, пусть и тяжелораненый, подчинился.
— Оборотень-один, я подбит!
— Шесть-четыре подбит! — выкрикнул в эфир второй пилот, чьи пальцы бегали по панели управления, откликаясь на тревожно мигающее разноцветье контрольных ламп. Пока первый пилот умудрялся удерживать машину в воздухе, второй отважно боролся за жизнь стальной птицы, стремясь свести ущерб от попадания ракеты к минимуму.
— Топливопровод перекрыт, электрика шунтирована… — приговаривал он, отключая одну поврежденную систему за другой…
Шесть ракет ПЗРК, стартующих одновременно, — на такой высоте и для вертолетов это смертельно. Четыре ракеты повелись на отстреливаемые тепловые ловушки, две же поразили штурмовой вертолет, находившийся выше всех и не стоящий в карусели — заметная цель, — и снизившийся, чтобы забрать десант, транспортный «Ястреб-шесть-четыре». И хотя взрыв зенитной ракеты, пусть и ракеты ПЗРК — страшное дело, все равно русская техника показала, на что она способна даже в этом случае.
И у штурмового «М40», и у «Ястреба» по два двигателя, разнесенных на максимальное расстояние друг от друга, и у каждого — жизненно важные системы вертолета дублированы. У «Ястреба» к тому же нет хвостового ротора, и попадание в хвост в отличие от обычного вертолета для него не страшно. У обоих подбитых вертолетов вышли из строя по одному двигателю, но оба вертолета остались в воздухе, оба были еще управляемы. Правда, о том, чтобы забирать десантников при одном, работающем пусть и на чрезвычайной мощности двигателе, не могло быть и речи…
— Шесть-один — всем! Уходим домой! Уходим по маршруту, это приказ!
— Шесть-один, повторите!
Вместо знакомого голоса подполковника Бахмурнова в эфире раздался другой голос, едва разбираемый из-за грохота стрельбы.
— Внимание Воздуху, я Земля! Приказываю уходить по маршруту! У нас есть поддержка, мы прорываемся к анклаву восточнее вас! Уходите, пока не поздно, это приказ! Уходите!
Тот, кто говорил с земли, приказывать не имел права. Но и другого выхода не было, кассеты ложных целей — те самые светящиеся шары, отвлекающие ракеты, — были почти пусты и все время, что осталось у вертолетной группы, — это время, пока зенитчики не схватятся за новые ПЗРК.
И поэтому вертолеты один за другим пошли на восток, к аэропорту, оставляя за собой пылающий ад и группу десантников в нем.
Другого выхода просто не было.
Бейрут, воздушное пространство над портом
«Громовержец-два»
Ночь на 01 июля 1992 года
— Отсчет от башен, [169] как поняли?
— Вас понял, к ведению огня готовы!
— Есть цель, групповая, группа боевиков и транспорт! Огонь большим.
169
Башни — одной из достопримечательностей порта были так называемые башни — двадцатипятиэтажные небоскребы, в одном из которых располагался отель для приезжих, в другом — администрация порта, развлекательный комплекс и казино. Казино в Российской империи можно было располагать в строго определенных местах, только в городах-миллионниках и не более одного казино на миллион жителей. Игровые автоматы вообще были запрещены — так что азартные игры были уделом богатых.
— Принял!
Привычный грохот стодвадцатимиллиметровки — в самолете это слышится как глухое «б-бух», словно удар чем-то тяжелым по обшивке — и по центру экрана, там, где только что были ломаные прямоугольники грузовиков, светлые силуэты людей, взбухает светло-серое облако разрыва…
— Внимание, зенитчик на два часа. Зенитчик на два часа!
— Принял!
— Выпущена ракета, повторяю — выпущена ракета!
Одновременно начинают работать оба счетверенных пулемета и тридцатимиллиметровая пушка — что вообще-то запрещено техникой безопасности. Корпус самолета начинает противно, будто на вибростенде, вибрировать…
— Тыз! Тыз! [170]
Несколько террористов, каждый из которых держал на плече длинную трубу ПЗРК, бежали по одной из причальных стенок, петляя между контейнерами. Группу подгонял невысокий бородатый афганец, потрясая короткоствольным автоматом и крича вперемешку проклятья и что-то там про Аллаха — он бежал последним…
— Тыз!
Контейнеры стояли один на другом, в три-четыре ряда — здоровенные морские сорокафутовые контейнеры, надежно скрывавшие зенитчиков — но и не дававшие им стрелять. Относительно пригодная площадка для стрельбы — в мирное время там разгружались и загружались контейнеровозы, стояли несколько козловых кранов, матово поблескивали в темноте стальные нити рельсов — была метров через сто…
170
Тыз! — на одном из афганских диалектов переводится как «быстрее».