Джон почувствовал, как мир закружился в стремительном водовороте. Он закрыл глаза, чтобы остановить это мельтешение, но добился лишь того, что теперь все кружилось в темноте.

– Да, я возьму пиво и пойду.

Дальнобойщики переместились, сев по обе стороны от шерифа.

Эд спросил:

– Что с вами, шериф? Что-то случилось?

– Да уж, случилось. – Шериф сделал пару глотков кофе. – Двое парней пытались ограбить магазин Джамиллы. Одного из них она шлепнула из дробовика. Другой ушел.

Джон чуть развернул плечо, чтобы оказаться к ним практически спиной, и прикрыл рукой почерневшую рану на лбу.

– Бедняжка Джамилла, – включилась в беседу Фло. – Как она? С ней все в порядке?

– Да. Сукин сын сорвал с нее обручальное кольцо. Тогда-то она и выстрелила. Не думаю, что нужно осуждать ее. Ведь Карлос после смерти только это кольцо ей и оставил.

– Мне принесут когда-нибудь пиво? – поинтересовался Джон.

Официантка дернула головой, как если бы отмахнулась от надоедливой мошки, но не двинулась с места, продолжая жевать жвачку.

– Почему кто-то делает такие ужасные вещи? – спросила она. – Ограбить бедняжку Джамиллу! Как такое вообще может прийти в голову?!

– Это все жара, – сказал Бойд. – Каково изо дня в день подыхать от нее? У любого могут поплыть мозги. Так ведь, шериф? Жара способна свести человека с ума.

– Мое пиво?..

Шериф отхлебнул большой глоток кофе.

– Я не раз замечал, что в жару некоторые люди дуреют. Помню, как-то, пару лет назад, в такой раскаленный добела день одна женщина совсем помешалась. Ее младенец, страдая от перегрева, все время плакал и плакал. Муж приходит домой и спрашивает, где его малыш. Оказалось, что жена засунула ребенка в морозильник, чтобы он охладился.

Все были поглощены рассказом, словно туристы, собравшиеся вокруг костра послушать историю о привидениях.

– Извините меня, но не могли бы вы все же… – снова напомнил о себе Джон.

– Боже! – воскликнула Фло. – Засунуть младенца в холодильник! Убить собственного ребенка!

Шериф допил кофе.

– Малыш не умер. Но отморозил пальцы рук и ног. А так как пальчики были совсем маленькие, спасти их не удалось. Теперь это беспалый мальчик. Когда муж увидел, что натворила его жена, он, приведя в чувство младенца, схватил обезумевшую женщину и затолкал ее в морозильник, чтобы она на себе ощутила, каково там находиться. В отличие от ребенка, женщина умерла. Суд приговорил ее мужа к смертной казни. Год спустя его зажарили на электрическом стуле. В результате два человека мертвы, а мальчик – калека, не способный даже поковырять пальцем в носу.

Слушатели внимали его рассказу, затаив дыхание.

– Фло! Мое пиво!

Официантка наконец вспомнила о своих обязанностях.

– Прошу прощения, сладенький мой. Я, кажется, забыла про вас? Вы должны были напомнить мне. – И она отправилась за пивом.

Бойд все еще был под впечатлением рассказа шерифа.

– Говорю вам, это жара свела их с ума. Она любого может достать. Стоит ей забраться человеку под кожу, – бац, и он уже свихнулся.

Эд хлопнул его по плечу:

– Надо двигать. Хорошо тут, конечно, но… пора и за работу.

Водители уехали. Высокие кабины их грузовиков какое-то время еще сверкали металлом в солнечных лучах, подобно светомузыке на дискотеке, а потом скрылись из виду.

Виляя бедрами, Фло продефилировала к стойке, села за кассу и крикнула Джону:

– Ваше пиво, мистер.

Джон подошел к ней, старательно пряча лицо от шерифа, выудил из смятого комка банкнот пятерку и положил рядом с кассой.

– Давайте я поменяю их вам на более крупные, – она подсчитала его наличность и вычла стоимость пива.

К пятерке Джона присоединилась двадцатка. Он с тоской посмотрел на деньги. Еще бы одну сотенную купюру и одну двадцатку, и он смог бы забрать машину. А если добавить к ним тринадцать тысяч, мистер Веши позволит ему жить.

Возможно.

– Фло, я налью себе еще кофейку? – Шериф слез с табурета и направился к стеклянному кофейнику, в котором дымился свежесваренный кофе.

– Только будьте осторожны, он горячий, – голосом заботливой матери предостерегла официантка.

Не успела она это сказать, как кофейник выскользнул из рук шерифа, перевернулся в воздухе, разбрызгивая во все стороны черную лаву, и упал на пол. Фло посмотрела на грязную лужу с плавающими в ней осколками стекла, затем на шерифа и закричала:

– Рей! Что вы натворили! – но тут же бросилась к нему и обеспокоенно спросила: – С вами все в порядке?

Шериф зажимал ладонью запястье правой руки – она безвольно повисла, как вытащенная из воды рыба на крючке.

– Надо же, обжечь именно ту руку, которой стреляю, – по-поросячьи повизгивая, жаловался он.