– Немедленно выкладывай все!

– Издалека надо начинать.

– Я никуда не тороплюсь!

Катя поерзала на табуретке.

– Ладно. Значит, так, Аськина мать, Вероника, родила ее от…

– …Марка Матвеевича, конструктора, – перебила я рассказчицу, – а тот девочку официально не признал, но деньги на ее воспитание давал и с бывшей любовницей, похоже, общался. Потом законная жена Марка, Луиза Иосифовна, произвела на свет ребенка, и Марк Матвеевич резко оборвал контакты с Вероникой, решив, что ему одного дитяти хватит. Деньги, правда, он Локтевой продолжал давать, но на этом все. Если ты желала мне рассказать сию историю, то не надо!

– Откуда про Аськину судьбу знаешь? – удивилась Катя.

– Потом объясню, лучше скажи, при чем тут воспоминания о давно прошедших днях?

Катя подперла кулаком щеку.

– Аська-то долго не знала, кто ее отец. Ника дочери в детстве всякую ересь плела, типа: «Папа военный был, погиб при исполнении служебного долга». Ну не дура ли?

Я вздохнула, конечно, глупое поведение. Рано или поздно ребенку попадется на глаза метрика, и он увидит в одной из граф прочерк. Но как прикажете поступить женщине, родившей чадо от женатого мужчины? Честно сказать малышке: «Знаешь, твой папа жив-здоров, только у него своя семья, и он не собирается ее рушить»?

Как станет потом относиться к такой мамаше отпрыск? Будет осуждать ее за желание разбить чужой брак? Поймет и простит? Или взбрыкнет, убежит из дома? Наверное, Вероника тоже задавала себе эти вопросы, поэтому и придумала неоригинальную версию про погибшего героя.

Самое интересное, что Ася поверила матери и даже в подростковом возрасте никаких вопросов не задавала. Правду девушка узнала от Веры Ивановны уже после смерти Вероники. Случилось это в тот год, когда Ася заканчивала педагогический техникум, на двадцать пятое мая была намечена торжественная выдача дипломов, а потом выпускной бал. Девчонки-студентки готовились к празднику, у них только и разговоров было что о платьях, которые они наденут в этот день.

Двадцатого мая Катя, придя домой, обнаружила на кухне Асю, хлюпающую носом.

– Ты заболела, – всплеснула Катерина руками, – вот не повезло.

– Наоборот, здорово, – тихо ответила Ася.

– И чего хорошего! – воскликнула подруга. – Ложись скорей в кровать, авось до праздника поправишься.

– Я уже сказала в техникуме, что подцепила грипп и не приду на торжественное мероприятие, – протянула Ася.

– Глупости, это обычная простуда, попьешь чаю с малиной, и все пройдет.

– Нет, это вирусная инфекция, ломает меня всю.

– Скорей начинай лечиться!

– Зачем, само пройдет.

– Но двадцать пятое…

Ася швырнула в мойку чашку, которую держала в руке, послышался звон, и симпатичная емкость развалилась на куски.

– При чем тут двадцать пятое!

– Так праздник же, – растерянно залепетала Катя, – ты его пропустишь.

– Вовсе я не хотела на него идти.

– Не понимаю тебя, – дернула плечом Катя, – так здорово, торжественная обстановка, потом танцы.

Ася стала вынимать из раковины осколки чашки и вдруг вскрикнула, по ее пальцам потекла кровь.

– Ой, ты порезалась, – испугалась Катя.

Ася кивнула и заплакала, подруга бросилась к ней.

– Успокойся, давай йодом зальем.

– Как я могу пойти на праздник, – вдруг, рыдая, заявила Ася, – в чем отправиться? Платье в горошек нацепить? Единственное? Меня в нем уже сто раз видели! Ни туфель, ни сумочки нет. Девчонки расфуфырятся, разнарядятся, а я буду оборванкой! Нет уж, лучше болеть гриппом!

Выкрикнув это, Ася бросилась в свою комнату, по дороге она сшибла табуретку, в коридоре наткнулась на вешалку. На шум выглянула Вера Ивановна.

– Чем занимаетесь? – спросила она. – Чего тарарам подняли?

Ася остановилась и вдруг зло сказала:

– Вот как мне не повезло, ни отца, ни матери, сирота круглая, денег нет! Лучше утопиться, чем нищей жить. Скажи, в таких ботинках можно ходить, а? Можно?

Схватив старенькую туфельку, Ася стала трясти ею перед Верой Ивановной и твердить, словно заигранная пластинка:

– Позор, позор, позор! Из валенок в босоножки! Одна куртка, и даже колготок целых нет! Знаешь, какие девчонки у нас учатся? У Милки Поповой папа кандидат наук, он ей шубку купил, а у Лизки Вергасовой – полковник!

– Эка невидаль, – пьяновато улыбнулась старуха, – твой отец – генерал! Может, сейчас уже и маршалом стал! Нечего Вергасовой завидовать!

Ася швырнула ботинок в коридор.

– Ты, бабушка, коли выпила, спать ложись. Или забыла, что мой папаша давно помер? Совсем плохая стала от водки!