Её усталость отразилась в его глазах, не менее измученных.

– Айя, я не знаю, какое решение мне принять, есть ли у меня вообще выбор, чего от меня хотят другие, - он выделили это слово, словно она бы и так не поняла, каких двух других он имел в виду, - и даже если этот чёртов выбор сделать, что будет потом?

Девушка не смогла ответить. Связь прервалась почти одновременно: разделяемые ими проблемы, мысли и чувства были гораздо значительнее формальных слов прощания.

Наконец-то Ени смогла сделать то, о чём мечтала последние полчаса, а, казалось, что последние несколько месяцев: закрылась в своей комнате, включила музыку и постаралась ни о чём не думать. Вообще ни о чём, ни о плохом, ни о хорошем, хотя о чём хорошем, что хорошего вообще есть в её жизни? Этот вопрос её заинтересовал и она поневоле произвела инвентаризацию своего бытия. Да, действительно, ничего, кроме разве что... полётов. Воспоминания о самолётах, о небе неожиданно оказались такими сильными, что её как будто скрутило судорогой. Если бы не личные проблемы, она бы сейчас точно страдала от 'лётной абстиненции', засыпала и просыпалась бы с мыслью о полёте, считала бы дни до отъезда в Друин. Да, ещё Императорский город, по которому она сильно скучала... И где ей неминуемо придётся встретиться с Авито. Айения перевернулась на другой бок, плотно закрыла газа и изгнала все мысли из головы. Верно, ничего хорошего в её жизни нет.

Но всё же она была слишком взрослая для подобного поведения, характерного для обиженного на весь мир ребёнка. В этом вполне преуспевал её отец и прочие её близкие люди. Практично рассудив, что если чего-то не избежать, то и расстраиваться бесполезно, Айения постаралась распланировать все свои дни до отъезда, забив их делами, не совсем необходимыми, но отвлекающими от разных мыслей. Главной задачей было как раз уехать, не повредив налаженным отношениям с отцом. Она рассказала ему об Императрице и всём остальном, опустив лишь факт приобретения нового родственника. Влад, очевидно, смирился, что и Друин, и небо забрали у него дочь так же как и жену, но это не мешало портить Айении нервы своим кислым видом, и Ени в последние недели решала сложную проблему - как можно больше общаться с отцом, в то же время не упоминать ни Друин, ни свою учёбу. Было сложно, но она справилась, и в последний день он даже вышел её проводить.

В этот раз она тоже отъезжала с Белостокского терминала, но в обычном поезде, в котором кроме студентов, были и другие пассажиры, и вся поездка заняла минут двадцать. Хотя Оро отправилась с противоположного конца материка, на Друинском перроне они очутились одновременно. С первого же взгляда Ени поняла, что в состоянии подруги никакого прогресса и близко нет, разве что отрицательный. Идеальная безразличная маска скрывала такие заметные признаки, как нахмуренные брови и складки на лбу, и могла обмануть чужого человека, но Ени уже опытным глазом сразу обнаружила, где скрывалась упорная мысль, ни на минуту не оставлявшая её подругу в покое: её глаза, казалось, даже не мигали. Ени даже подумала, не пора ли ей опасаться за душевное здоровье её лучшей подруги. По крайней мере, Хэл с ней разговаривала, а Акарас свои чувства не скрывал, хотя бы в её присутствии.

Оро поприветствовала её только кивком головы, не сказав ни слова, и поставила свои сумки рядом. О-о-о, как всё запущено. Дипломатия с Оро никогда бы не сработала, да и Ени не была в настроении ходить вокруг да около, поэтому вопрос прозвучал так прямо. Даже слишком прямо.

– Берёшь свои слова назад?

Оролен не вздрогнула, а плавно повернула своё лицо к Ени и впилась в неё взглядом. Сама Айения почувствовала себя неуютно под этим яростным огнём, бушевавшим в глазах её подруги, но никак этого не показала.

– О...
– Оро наконец разомкнула губы.
– О каких словах говоришь?

Оролен решила попритворяться?

– Тех самых, которыми ты уничтожила значение вашего с Акарасом поцелуя. А ещё ты ими отдала его Хэл.

Если бы был слышен звук, было бы точно ясно, что Оролен скрипит зубами.

– Всё было не так...

– А как?
– Ени даже не стала ждать ответа на вопрос.
– В любом случае, ты первопричина всей этой заварухи во всех смыслах. Если бы это были только ваши с Карсом отношения, я бы оставила вас в покое, но почему Хэллин должна страдать?

Оролен прикрыла глаза и почти одновременно её маска упала, обнажив всемерную усталость. Впервые Айения подумала, что именно Оро и приходится тяжелее всех: если двое других просто потерялись в своих мыслях и желаниях, то Оролен была загнана в угол своими поступками. Может, она бы действительно взяла свои слова назад, но это было настолько не в её стиле... Ени вздохнула и смягчила тон:

– Думай лучше не о том, что ты сделала, а том, что ты можешь потерять. Остальные двое тоже запутались, но это всё из-за твоих противоречивых действий. Я не говорю тебе прямо сейчас принять решение, но хотя бы не веди себя как среди врагов. Можно быть соперниками...
– тут Ени заколебалась и решила опустить предмет соперничества, - и хотя бы нормально общаться.

Взгляд Оро бы уже не таким враждебным, но что она думает по этому поводу, она сказать не успела: подошла их очередь на проверку. Потом была толкучка на самой площади, уже неизвестно какая по счёту в друинской жизни Ени. 'Интересно', - подумалось ей, - 'Кто-нибудь специально выезжает в другие дни или прибывать и отбывать толпой - большая друинская традиция?'

Хэл ждала их около выхода на Главную улицу, подпрыгивая, чтобы не пропустить подруг, что было совершенно излишне: Оролен порядочно возвышалась над толпой не слишком низких друинцев. Хэллин яростно замахала им, привлекая внимание, и Оро двинулась наперерез толпе и за ней в фарватере Ени. Всё-таки, нахождение рядом с Оро решало многие проблемы, такие, например, как трудности передвижения и переноска тяжестей. Вот и сейчас Оролен без всяких усилий закинула на плечи сумки Ени (сравнительно лёгкие) и свои (наверняка забитые тяжеленными тренажёрами).