Хуже обстановка, наверное, могла быть только на похоронах, и то не факт. Оро и Хэл обе находились в зале: первая сидела на подоконнике и смотрела в окно, вторая, обхватив руками колени, рассматривала пол. Дело было даже не в выражении лиц, они не были ни злыми, ни расстроенными, никакими. Но сама атмосфера подсказала Ени, что время душещипательных разговоров прошло.

– Девушки, ну это всего лишь Лецри!
– она сделал последнюю попытку.
– Вы будете так себя вести из-за этого высокомерного засранца, я ваши слова цитирую, между прочим!

Нет ответа. Ени плюнула и ушла в свою комнату, где упала на кровать и попыталась заснуть и больше ничем не заморачиваться.

Столько времени ждать первое сентября и идти на него в таком мрачном настроении. Ени была достаточно взрослой, чтобы не переливать свои неприятности и негативный настрой в злобу на кого-нибудь или на всех сразу, но и беззаботно радоваться тому факту, что скоро она встретит своих однокурсников и начнёт учиться, у неё не получалось. Просовывая руки в рукава форменной куртки, она чувствовала, что на неё свалилась вся тяжесть мира. А ведь ещё... ладно-ладно, не думать о нём. Только перед выходом она поняла, что надела лётные ботинки вместо обычных и поспешна переобулась. Личные проблемы, видно, сказались даже на её знаменитой сконцентрированности.

Но даже слепой бы заметил футболку, которую Оро надела под тёмно-красный пиджак униформы Военной Академии: ярко-жёлтой расцветки, металлическая надпись наискосок сообщала всем желающим умереть быстрой смертью, что номер их очереди - шестнадцатый, а пригласить обладательницу на свидание - сто двадцать восьмой. Ени не могла удержаться и фыркнула, на что Оро удовлетворённо улыбнулась. Хэллин, просто воплощение роскошной элегантности с почти незаметным напоминанием, что в её наряде присутствует часть униформы, достаточно громко фыркнула, и все трое вышли из дома. Эта маленькая утренняя сцена заметно приподняла Айении настроение: в конце-концов, это были её подруги, а то, что сейчас происходило... всего лишь временные трудности.

Если вчера было достаточно встреч с теми, кого давно не видели, то сегодняшняя прогулка в несколько минут до Главной площади состояла из сплошных окликов, приветствований, рассказов и прочего и прочего. Скакия было нацелилась на полный рассказ о своих похождениях, но после того как Оро ей указала на явный недостаток времени, отстала, предварительно заручившись согласием, то бишь, вынудив, прийти на свою очередную вечеринку, то бишь, попойку. Ени показалось, что она заметила Рэйфа, но вряд ли, ведь с этого года он уже не считался полностью студентом, а 'исследователем, продолжающим обучение', ля-ля-ля. Несомненно, он бы не преминул воспользоваться всеми преимуществами изменения своего статуса.

У входа на Главную площадь подруги разошлись, направившись туда, где собирались их факультеты. Айения вдруг неожиданно вспомнила, что именно здесь они с Оро оставили Хэл и пошли к Государственному Дворцу, ещё не зная, что они будут делать и вообще смогут ли они сделать что-нибудь. Тогда ещё не появились эти напряжённые отношения между её друзьями и она не знала о своих родственных отношениях с Авито. Тогда ещё всё было по-другому. Ени тяжело вздохнула и отправилась к серебристому прямоугольнику в углу между зданием Университета и Дворцом. Ещё издалека она увидела махающую ей Лавендер, стоящую в первом ряду. Айения пробралась на место за ней, поздоровавшись со всеми успевшими собраться однокурсниками. Через два человека от неё стоял Акарас Лецри, настолько чем-то озабоченный, что он даже не заметил её появления. Чего и следовало ожидать: у него-то не было друзей, способных хоть сколько-нибудь разрядить атмосферу. Может, если бы их не разделяло столько много людей, она бы дотянулась и ободряюще пожала ему руку или что-нибудь в этом роде, она чувствовала, что ему это нужно. Но, откровенно говоря, у неё уже не хватало времени, чтобы утешить всех нуждающихся.

Лав обернулась и оживлённо зашептала:

– Посмотри на новичков!

Ени подняла олову и увидела прямо напротив них нестройный прямоугольник молодых людей без формы. Точно, ведь год назад они так же стояли перед трибуной, откуда говорила принцесса Элеонора.

– Видишь вон того симпатичного?
– казалось, Лав стоило большого труда не указывать пальцем.
– Ну такого, высокого в чёрном костюме.

Ени пошарила глазами, но, откровенно говоря, была недостаточно заинтересована.

– Ну, он во втором ряду стоит.

– А, нашла, - Ени наконец увидела вполне себе ничего молодого человека, выделявшегося своим спокойствием из нервничающих первокурсников.
– И?

– Это мой двоюродный брат, тоже поступил в Академию. Я ему нарассказывала всякого про приветствие...
– и Лавендер захихикала. Ени даже и представлять не хотелось, что она напридумывала.

– Ах, да, точно, мы же тоже вроде должны участвовать в церемонии, - спохватилась она. Лав подозрительно посмотрела на неё.

– Ты, что, забыла? Как ты могла забыть о стариннейшей традиции нашей Академии? Что же такое произошло?

– Всякое разное, - отговорилась Ени. Такой простой маневр не удался бы, если бы не неожиданно громкий стук дверей Государственного дворца, мгновенно затушивший все другие звуки на площади. Все студенты, в том числе, и стоящие на противоположном конце, стали вытягивать шеи, чтобы узнать, кто из Императорской семьи в этот раз будет держать традиционную речь.

Удивлённых возгласов не было, но общий изумлённый вздох пронёсся над площадью. Из ворот вышла та, с которой Ени относительно недавно общалась лично; было видно, что у Императрицы хорошее настроение: она шла, немного пританцовывая, держа за руку молодого мужчину, в котором Айения узнала принца Рауля, он улыбался и приветственно помахивал рукой. Уже когда оба члена императорской фамилии взошли на помост, до всех дошла экстраординарность происходящего - никогда ещё речь первого сентября не говорили сразу двое.