– Привет, - Ени не смогла удержаться от улыбки.
– Тебе ещё нужно подтверждения?

Энзеллер тихо рассмеялся и, взяв её за предплечье, подтолкнул к двери.

– Может быть, я ещё не совсем до конца верю, но вообще мне просто нравится это делать.

– Я совершенно не против. Мне тоже.

Энзеллер закрыл дверь и чмокнул её в висок.

– Я очень рад. Ну что, все задания выполнены, норма полётов набрана? До завтрашнего дня ты свободна от мыслей об учёбе?

Тут уже настала очередь Ени смеяться от счастья. Почему-то этот простой разговор развеял последнюю неустойчивость в их отношениях. Больше ей не казалось, что она спит, что всё может исчезнуть в любой миг. Наконец её вечно сомневающееся сердце могло твёрдо признать, что у них с Авито что-то есть. И не просто что-то, а они, даже можно сказать, пара... Благодаря новоприобретённой уверенности, она смогла без напряжения и расчётов захватить пальцами тёплую ткань его рубашки и легонько прислониться щекой к его груди. Она почти тотчас же отстранилась, но зато Энзеллер в ответ расплылся в улыбке и положил ей руку на плечо, придвигая поближе.

– Может быть, ужин?

– Я занималась в кафе и заодно перекусила.

– У меня тоже был поздний обед между занятиями. Тогда - чаю?

Через несколько минут состояние счастливой эйфории всё ещё усиливалось. Ени сидела за столом, наблюдая как Энзеллер, как всегда элегантно, священнодействует на кухне, притворяясь, что всего лишь заваривает чай. Наконец, поставив перед ней чашку, он опять не удержался, чтобы не наклониться и легко прикоснуться губами к её лбу. Ени подумала, что завтра у неё очень будут болеть лицевые мышцы: улыбка расплылась до совсем уж неприличных размеров, поэтому она быстро спряталась за чашку. Энзеллер сел напротив и, подперев подбородок рукой, продолжал смотреть на неё не отрываясь. В другом случае, молчание начало бы немедленно давить на неё, но сейчас почему-то чувство, что нужно что-то сказать, появилось только минут через десять, а пока они просто сидели, упиваясь присутствием друг друга в непосредственный близости и свежеобретенной уверенностью. Заговорил, как ни странно, первым Энзеллер:

– А кто этот молодой человек, который тебя проводил?

– А?
– Айения сначала даже не поняла, о чём он.
– А-а... это Рэйф. Приятель из Технологического.

– Мм... Приятель, да...

– Эээ, да. Друг моей подруги, - что-то внутри нашептывало ей о странности происходящего, а Ени никак не могла понять в чём дело, но решила довериться инстинктам и быстро сменить тему: - Прости, если это затронет каике-то чувствительные стороны, но для меня это очень важно. У тебя есть мамины фотографии или записи?

Это действительно была чувствительная тема: улыбка сбежала с лица Энзеллера и он опустил взгляд, но его потерянность длилась недолго. Через мгновение он встал и подал ей руку.

– Пойдём.

– А эта?
– Ени указала на одно из изображений на экране передатчика Энзеллера.

– Мой университетский выпускной, - снимок увеличился и занял половину экрана, - но Летти там нет, мы с отцом уже жили на Авенте и она не смогла приехать.

– Всё равно, я хочу посмотреть, каким ты был в юности.

– Что, а сейчас я уже стар?!
– Энзеллер шутливо оскорбился и Айения шутливо же пихнула его в бок.

– Это авентская официальная одежда, да?..

Айения переживала совершенно новый опыт: никогда ещё до этого она не не находилась вместе с профессором Авито и не чувствовала себя... уютно. Они сидели на полу, опираясь на на подушки, которые она видела в прошлый раз и рассматривали фотографии в передатчике. Его левая рука, переключавшая изображения, также крепко прижимала удобно примостившуюся Айению. Она уже увидела несколько изображений матери с подробным рассказом про каждый эпизод: Летиция и Энзеллер играют в парке на его пятилетие, двадцатилетняя Летиция с матерью в домашней обстановке, вся семья на пляже... Она впервые увидела своих бабушку и дедушку, красивых, уверенных, хотя и немного отстраненных людей. У Энзеллера было множество снимков, но сегодня она попросила ограничиться полудюжиной, чтобы растянуть удовольствие.

– О боги, почти не узнала... А кстати, действительно, сколько тебе лет?

– Шестьдесят восемь было в августе.
– Молчание. Кисть Айении зависла в воздухе. Энзеллер знал, что на сейчас пытается сделать: высчитать их разницу.
– Слишком много?

– Нннет... Мама ведь была бы ещё старше сейчас?

– Да, около восьмидесяти.

– Просто нужно учесть, что я выросла среди людей и к новым возрастным перспективам нужно привыкнуть... Как ты думаешь, сколько я проживу?

– С полукровками никогда неизвестно. Я тоже не знаю насколько могу рассчитывать. Но вроде бы пока признаков старения не замечаю.

– О да, Вы такой старикашка, мистер "10 баллов".

– Подожди, я что-то уже слышал про баллы... Когда вы в прошлом году залезали ко мне домой, что-то такое было...

– Всё верно.

– Так это правда?! Я думал, это просто была такая попытка сбить меня с толку...

Айения села и осуждающе на него покосилась.