– Что, я? Нет, конечно, чем хвастаться, ты что... Но, Айя, - он закинул ей руку на плечо, - я бы хотел, чтобы у тебя всё наладилось хоть как-то и я бы мог обсуждать собой подобные вопросы без неловкости.

– О, да, - Ени нервно хохотнула и отвела взгляд.
– Ты даже не представляешь.

Вечером провернуть тот же маневр не удалось: не успела Ени скинуть ботинки и дойти до своей комнаты, как дорогу ей преградила Хэллин всем своим видом и скрещенными на груди руками выражая непреклонность.

– Ладно, я могу понять, почему Оро не ночевала дома, хотя я изо всех сил стараюсь не думать о причинах этого, но чем ты занималась и где?

– Ооо... ммм...
– промычала Ени, с ужасом представляя объяснение того, что она сама пока ещё себе объяснить не в состоянии.
– Хэл, давай завтра, я тебя умоляю...

– Завтра было вчера!
– отрезала подруга.

– Ну, ещё завтрее... Сейчас я действительно ничего вменяемого тебе рассказать не могу.

Хэллин, сощурившись, пристально поизучала её лицо, но всё-таки дала недовольную отмашку.

– Завтра, - это было произнесено с таким значением, что Ени остваалось только согласно кивнуть.

Итак, нужно было определить приоритеты: подготовка к завтрашнему занятию по пилотированию в теоретической фазе или определение своей позиции к произошедшему вчерашним вечером... этим утром... ночью... С другой стороны, а так ли нужна была эта позиция? Что изменится от того, что она опять разложит всё по полочкам и настроится на правильную стратегию. Которую Энзеллер разрушит в одно мгновение? Все самые существенные вопросы были решены сегодня утром: она его простила (условно, но всё-таки) за предательство рода и они будут встречаться. Всё. Где там схемы полетных фигур, собственноручно сделанные самой Кэсэист...

Гул взлетающего самолета через несколько часов отвлек её от теории полетов, просигнализировав о чьём-то звонке. Ени, не глядя, чтобы не отводить глаз от сложнейшего графика, взмахнула запястьем, думая, что это Карс или Лав, или Синта, или Лиюв, и чуть не сбросила с колен передатчик, услышав:

– Айения...

Ей пришлось прочистить горло, чтобы смочь выдавить простенькое:

– Да?

– Мм... можно узнать, где ты сейчас?
– Энзеллер говорил очень осторожно и даже как будто... смущенно?

– Эээ... дома, - её голос звучал суховато и отрывисто, зато в голове галопом скакали мысли: зачем он позвонил? Чего хочет? Как отвечать? Ааааргх! И всё без подготовки...

– Мм, да? А ты можешь... выйти сейчас на улицу?

– Эээ...
– какое разнообразие реакций.
– А зачем?
– молчание, хорошо транслирующее неловкость даже через передатчик. Просто молодец, Ени, хорошо ещё, что не включила сразу видеоканал...
– Хор...

– Я просто хочу тебя увидеть, - одновременно очень быстро сказал Авито.
– ...так ты выйдешь?

– Угм, - самые минималистичные ответы всё-таки были самыми безопасными. Связь прервалась и Айения бросила взгляд за окно: освещение передатчика заставило её не заметить, что уже стемнело, а значит, прошло уже немало времени. Её комната выходила на противоположную от входа сторону, так что она подавила стремление вскочить и выглянуть на улицу.

Ени натягивала куртку, прикидывая, как бы незамеченной прокрасться к входной двери, учитывая, что, судя по стуку соседней двери, возможных препятствий у неё прибавилось. Но случилось невероятное и она вскоре вихрем сбегала по лестнице. Запыхавшись, девушка выскочила почти на середину тротуара и заозиралась по сторонам. Из одной из ниш под статуями горгулий отделилась плотная тень, под светом уличных фонарей превратившаяся в Энзеллера:

– Айения...
– о чёрт, он опять это сделал. Она не слышала этого с самого утра и эффект успел поблекнуть. А сейчас опять по её коже пробежал холодок, ноги приросли к земле, а горло перехватило. Они некоторое время так и простояли, настороженно ловя сигналы друг друга. Айения, несмотря на сюрреалистичность ситуации, не могла не отметить, как он волшебно выглядел в этом освещении, добавляющем золотого свечения к его волосам и кладущем резкие завораживающие тени на рубашку... И вдруг он так стремительно обнял её, что она и опомниться не успела, а только издала невнятный приглушённый звук. Авито же как будто сжал объятия ещё сильнее. Не то чтобы она возражала, но так внезапно... Впрочем, жаловаться она не собиралась. Только заметила, что действительно, несмотря на позднюю осень, он был одет в обычную рубашку.

– Тебе не холодно?!
– озабоченность здоровьем отмела все предрекаемые мучения на тему ты/вы. Она никак не могла этого видеть, но почувствовала, что Энзеллер улыбнулся:

– А? Я не заметил. На Авенте гораздо более холодный температурный режим, так что я иногда забываю.

– А, ну хорошо...

– Прости, но мне... просто надо было опять убедиться, что случившееся - не сон...

– А-а-а, - она уже начала привыкать к его методам проверки фактов.
– Ну хорошо, можешь убеждаться дальше.