улыбнулся, как ни больно.

Повернул тихонько кресло

к бюсту бледному, туда,

Где был Ворон, погрузился

в бархат кресел и забылся…

"Страшный Ворон, мой ужасный

гость, -подумал я тогда-

"Страшный, древний Ворон, горе

возвещающий всегда,

Что же значит крик твой:

"Никогда"?

Угадать стараюсь тщетно;

смотрит Ворон безответно.

Свой горящий взор мне в сердце

заронил он навсегда.

И в раздумьи над загадкой,

я поник в дремоте сладкой

Головой на бархат, лампой

озаренный. Никогда

На лиловый бархат кресел,

как в счастливые года,

Ей уж не склоняться-

никогда!

И казалось мне: струило

дым незримое кадило,

Прилетели Серафимы,

шелестели иногда

Их шаги, как дуновенье:

"Это Бог мне шлет забвенье!

"Пей же сладкое забвенье,

пей, чтоб в сердце навсегда

"Об утраченной Леноре

стерлась память-навсегда!…"

И сказал мне Ворон:

"Никогда".

"Я молю, пророк зловещий,

птица ты иль демон вещий,

"Злой ли Дух тебя из Ночи,

или вихрь занес сюда

"Из пустыни мертвой, вечной,

безнадежной, бесконечной, -

"Будет ли, молю, скажи мне,

будет ли хоть там, куда

"Снизойдем мы после смерти, -

сердцу отдых навсегда?"

И ответил Ворон:

"Никогда".

"Я молю, пророк зловещий,

птица ты иль демон вещий,

"Заклинаю небом. Богом,

отвечай, в тот день, когда

"Я Эдем увижу дальной,

обниму ль душой печальной

"Душу светлую Леноры,

той, чье имя навсегда

"В сонме ангелов-Ленора,

лучезарной навсегда?"

И ответил Ворон:

"Никогда".

"Прочь!- воскликнул я, вставая, -

демон ты иль птица злая.

"Прочь!- вернись в пределы Ночи,

чтобы больше никогда

"Ни одно из перьев черных,

не напомнило позорных,

"Лживых слов твоих! Оставь же

бюст Паллады навсегда,

"Из души моей твой образ

я исторгну навсегда!"

И ответил Ворон:

"Никогда".

И сидит, сидит с тех пор он

там, над дверью черный Ворон,

С бюста бледного Паллады

не исчезнет никуда.

У него такие очи,

как у Злого Духа ночи,

Сном объятого; и лампа

тень бросает. Навсегда

К этой тени черной птицы