Произнесть могли б тогда…

На скульптурный бюст у двери

Сев, сказать могли б тогда

Это слово:?

И, сказавши это слово,

Замолчала птица снова,

Словно в этом слове вылив

Душу всю свою тогда,-

Звуков вновь не издавая,

Неподвижная, немая…

И в тоске шептал тогда я.

Ворон каркнул:

И смущен я был при этом

Тем осмысленным ответом,

И сказал я:

Все же Ворон мой угрюмый

Разогнал печали думы…

Кресло к двери кабинета

Пододвинул я тогда

И, в подушках утопая,

Oт мечты к мечте витая,

Так лежал я, размышляя:

Так сидел я, размышляя,

И молчал я, а немая

Птица жгла мне взглядом сердце,

Молчалива и горда.

И сидел я, погруженный

В думы с головой, склоненной

В бархат, лампой озаренный,

И мечтал о ней тогда, -

Что головкой полусонной

В бархат кресла вновь сюда

Не склонится никогда.

А вокруг носились волны

Аромата, неги полны,

И незримых серафимов

Слышал я шаги тогда -

Ворон Божьею рукою

Послан с ангельской толпою!

Ты приносишь весть покоя,

Чтоб забыл я навсегда

О Леноре в миг покоя

Позабыл я навсегда!"

Ворон каркнул:

– Вестник мрачный и кровавый!

Птица ты иль дух лукавый,

Послан Демоном иль бурей

Занесен ты был сюда?

Не смирился ты доныне

В очарованной пустыне,

В доме, преданном кручине!

Раз ответь мне навсегда,

Есть ли там бальзам забвенья?

Ты скажи мне навсегда?

Ворон каркнул:

– Ворон мрачный и кровавый!

Птица ты иль дух лукавый,

О, ответь мне ради Неба,

Ради Страшного Суда:

Дух мой, скорбью изнывая,

Встретить там, в преддверье рая,

Ту, которая, блистая

Светом, унеслась туда?

То Ленора, – то святая, -

Унеслась она туда!

Ворон каркнул:

Ворон каркнул:

И сидит, не улетая,

Все немая, все немая

Птица там, над самой дверью,

Как сидела и тогда,

Устремив свой взор склоненный,

Словно демон полусонный,

И от лампы, там зажженной,

Тень отбросила сюда.

И мой дух средь этой тени

Ниспадающей сюда,

Не воспрянет никогда!…