Бог твой внял твое моленье: Шлет он с ангелом спасенье -

Отдых, отдых и забвенье, чтоб забыть Леноры взор!:

Пей, о, пей же дар забвенья и забудь Леноры взор!'

'Никогда!' – был приговор.

'Вестник зла!' – привстал я в кресле, – 'кто-б ты ни был,

птица ль, бес-ли,

Послан ты врагом небес-ли, иль грозою сброшен с гор,

Нелюдимый дух крылатый, в наш пустынный край заклятый,

В дом мой, ужасом объятый, – о, скажи мне, призрак гор:

Обрету-ль бальзам, суленый Галаадом с давних пор?'

'Никогда!' – был приговор.

'Вестник зла!' – молил я, – 'если ты пророк, будь птица-ль, бес-ли,

Ради неба, ради Бога, изреки свой приговор

Для души тоской спаленной: в райской сени отдаленной

Я святой и просветленной девы встречу-ль ясный взор, -

Той, кого зовет Ленорой чистых ангелов собор?:'

'Никогда!' – был приговор.

'Будь последним крик твой дикий, птица-ль дух ли птицеликий!

Сгинь! Вернись во мрак великий, в ад, где жил ты до сих пор!

Черных перьев лжи залогом здесь не скинь, и снова в строгом,

В одиночестве убогом дай мне жить, как до сих пор:

Вынь свой жгучий клюв из сердца! Скройся с бюста, призрак гор!

'Никогда!' – был приговор.

И недвижим страшный Ворон все сидит, сидит с тех пор он,

Там, где белый бюст Паллады вдаль вперяет мертвый взор:

Он не спит: он грезит, точно демон грезою полночной:

В свете лампы одиночной тень от птицы мучит взор:

И вовек из этой тени не уйти душе с тех пор:

'Никогда!' – мне приговор.

Перевод Г. Голохвастова, 1936

А.Оленич-Гнененко 1946 Если вам исвестен перевод которого здесь нет, пожалуйста, пришлите или оставте ссылку где его можно найти.

Как-то в полночь, в час угрюмый, утомившись от раздумий,

Задремал я над страницей фолианта одного,

И очнулся вдруг от звука, будто кто-то вдруг застукал,

Будто глухо так затукал в двери дома моего.

"Гость, -сказал я, -там стучится в двери дома моего.

Гость-и больше ничего".

Ах, я вспоминаю ясно, был тогда декабрь ненастный,

И от каждой вспышки красной тень скользила на ковер.

Ждал я дня из мрачной дали, тщетно ждал, чтоб книги дали

Облегченье от печали по утраченной Линор,

По святой, что там, в Эдеме ангелы зовут Линор, -

Безыменной здесь с тех пор.

Шелковый тревожный шорох в пурпурных портьерах, шторах

Полонил, наполнил смутным ужасом меня всего,

И, чтоб сердцу легче стало, встав, я повторил устало:

"Это гость лишь запоздалый у порога моего,

Гость какой-то запоздалый у порога моего,

Гость-и больше ничего".

И, оправясь от испуга, гостя встретил я, как друга.

"Извините, сэр иль леди, -я приветствовал его, -

Задремал я здесь от скуки, и так тихи были звуки,