–  Понимаю. Ты любишь Вислава?

–  Только как друга. Если вздумаешь в него влюбиться, я не стану возражать.

–  Ты шутишь!
– У Виолы округлились глаза.
– Он же старый.

–  Не старше Ла Мара. Запомни, я тебе не соперница. То, что собирается сделать Ла Мар, он делает только ради тебя.

–  А ты?

–  У меня своя война. И свои причины быть здесь. Но я хочу тебе помочь. И хочу, чтобы считала меня своим другом.

–  Как так получилось, что ты стала воином?

–  Наверное, я родилась под несчастливой звездой. Так сложилась моя жизнь. Сейчас мне кажется, что другой я никогда не была. Будто родилась в этом панцире и с мечом в руке.

–  У тебя никогда не было семьи?

Каста не ответила. Просто сняла с шеи медальон, открыла крышку и протянула Виоле.

–  Сын?
– Виола кончиками пальцев погладила мягкую светлую прядку волос в медальоне.

–  Дочка. Элеа.

–  Она жива? Прости, - смутившись, добавила Виола, увидев, что Каста покачала головой.
– Вампиры?

–  Чума.

–  А твой муж? Отец Элеа?

–  Он сейчас вместе с ней, - Каста взяла медальон из пальцев Виолы.
– А я жива только верой в то, что однажды увижу их.

–  У меня тоже есть мечта. Я хочу, чтобы я и Ла Мар…

–  Я поняла. Я видела твои глаза, когда мы вошли в подвал. Как ты на него смотрела. Такое не выскажешь в словах. Все твои желания были в твоем взгляде. Поверь мне, Ла Мар сделает все, чтобы ты стала прежней. Он избавит тебя от проклятия.

–  Ты думаешь, это возможно?

–  Человек редко получает то, что хочет. Но порой такое чудо происходит. Три года я была цирковым бойцом. Дралась на арене цирка в Дарнате, убивала людей и зверей на потеху толпы. И при этом мечтала умереть. Отправиться на Теневую Сторону, чтобы встретиться с Айлором и Элеа. Казалось бы, как просто мне было осуществить мое желание. Достаточно было всего один раз поддаться, вовремя не отбить щитом удар, не уклониться от прыжка зверя, броситься на острие копья. И все кончилось бы. Но так устроен человек, что борется до последнего. Сражается с судьбой даже, когда его сердце леденит черное отчаяние. После каждого сражения я лежала на своей циновке в кубикуле и думала: вот, опять ты не дала себя убить, Каста! А потом понимала, что сделала это не потому, что испугалась боли, страдания, смерти.
– Каста невесело засмеялась.
– Знаешь, чего я боялась, Виола? Что мой труп, искромсанный, голый и необмытый, покрытый кровью и предсмертными испражнениями, швырнут в общую могилу для рабов, кишащий червями и крысами огромный страшный ров близ Дарната. А потом я своими глазами увидела этот ров и поняла, что не зря все эти три года сражалась за свою жизнь. И я нежданно-негаданно получила то, о чем мечтала. Я стала свободной. Я вернулась на родину. И у меня есть цель - жить так, чтобы в назначенный час, когда Некриан приведет меня к моим незабвенным, они узнали меня и встретили с радостью и любовью.

–  Зачем ты мне это говоришь?

–  Хочу, чтобы у тебя тоже появилась уверенность.

–  Я устала, - Виола тряхнула головой, ее глаза подернулись льдом.
– Ты даже не представляешь, как страшно быть вампиром. Однажды в Менайере я видела прокаженного. Он стоял у городских ворот - в город его не пустила стража. И просил милостыню. Сердобольные люди издали швыряли ему мелкие монетки, и он подбирал их своими изуродованными руками. До него было несколько десятков футов, но я могла чувствовать исходивший от него страшный смрад. Это был запах разложения. Он был жив, и в то же время мертв. Люди по сути похоронили его заживо, не испытывали к нему ничего кроме отвращения и страха. Боялись его. Когда Кольер привел меня в ту крепость и отдал вампирам, я поняла, что умерла. Что теперь стала такой же, как эти твари - живым мертвецом, которого нормальные люди ненавидят и боятся. Как того несчастного прокаженного из Менайера. Но ведь прокаженный был не виноват в том, что стал таким. Это болезнь сделала его изгоем, пугалом. И я не виновата в том, что стала вампиром. Не знаю, почему Ла Мар тогда сохранил мне жизнь. Иногда я благодарна ему за это, все-таки он оставил мне надежду. А иногда…

–  Ла Мар поступил правильно, - Каста ласково пожала пальцы девушки.
– Он любит тебя и поможет тебе. И мы с Виславом поможем, чем сможем. Верь, что все будет хорошо.

–  А что мне еще остается, кроме веры?
– Виола убрала с лица упавшие волосы.
– Ты, наверное, замерзла. Пойдем в дом. Нам еще надо сварить ужин для наших мужчин.

Густой суп из ветчины с бобами почти сварился, когда в хижину вернулись мужчины. По их довольным лицам Каста поняла, что Вислав и Ла Мар нашли общий язык.

–  Отличная лаборатория, - объявил Вислав, подавая Касте берестяной туесок с темной едко пахнущей мазью.
– Возьми, женщина, и смажь этим свой клинок.

–  Что это за гадость?
– Каста, морщась, понюхала мазь.

–  Веланский жгучий жир. У Ла Мара нашлись все необходимые снадобья для его приготовления.

–  Вампиры гораздо менее подвержены боли, чем люди, - пояснил Ла Мар, усаживаясь за стол.
– А этот состав, попав в рану, причиняет вампиру нестерпимую боль и вызывает у него шок. Я слышал о веланском едком бальзаме, но рецепта не знал. А теперь знаю.

–  Если есть сулема, серный колчедан, аконитовое желе, адский камень, горное масло и скипидар, приготовить такое зелье сможет даже студент-первогодок, - пророкотал Вислав.
– А действует оно превосходно, лично однажды проверил.

–  Когда я слушаю ваши разговоры о вампирах, мне кажется, что я сошла с ума, - сказала Каста Ла Мару.
– Или вы просто издеваетесь надо мной. Разыгрываете меня втроем - ты, Виола и Вис.

–  Видишь, ты с трудом веришь в то, что это правда. Даже несмотря на то, что Виола здесь, рядом с тобой. Наверное, ты все еще думаешь, что во всем этот есть какой-то хитрый магический трюк и ничего больше.

–  Я верю в то, что видела. И теперь, увидев Виолу, понимаю, что вампиры есть. Если честно, я бы предпочла, чтобы их не было.

–  Это и есть самое страшное, Каста, - заметил Ла Мар.
– Вампиры сумели убедить людей, что их нет. Что все разговоры о вампирах всего лишь нелепые суеверия и глупые сказки. Но хуже всего то, что у вампиров есть союзники среди людей. Они знают правду, и все равно внушают прочим, что все разговоры о Ночном Братстве - всего лишь предрассудки, дурацкие фантазии глупого необразованного мужичья. Я и сам восемь лет назад представить себе не мог, что однажды поверю в существование кровососов, да еще в Селтонии. Поэтому мне до сих пор кажется, что все происходившее со мной за эти годы приснилось мне в страшном сне.