Петя однообразно зубоскалил, Спрайт выл, Катя вопила. И так весь день.

Скорей бы хоть Антон приехал, думала я. Обида прошла как-то сама собой, но недоумение осталось. Привычная к роли адвоката дьявола, я завела дежурную пластинку: у него были на тоособые причины. Какие, интересовался прокурор. Ну… какая разница, отмахивался адвокат. Нет уж, попрошу вас! – Ну… возможно, он был так расстроен. Или неуверен в себе. Или… или у него есть дама сердца.

Так, приплыли. Прекрати это, Алла!

Ближе к вечеру я нацепила купальник и отправилась к озеру позагорать. Как и все натуральные рыжие, я моментально обгораю на солнце, но в привезенной Катей сумке нашелся умопомрачительный крем для загара от “Гарнье”.

Где-то с полчаса я честно валялась на песочке, подставляя солнышку по очереди то спину, то живот. Но потом мне это надоело. Есть же люди, которые могут целый день неподвижно жариться на пляже, рискуя познакомиться с меланомой. К счастью, я к их числу не отношусь: это как-то не по-сочински.

Я встала и осторожно зашла в воду. По щиколотку. Холодная, конечно. Градусов двадцать. Зато дно – сказка. Ровное, песчаное. Ежась от холода, погрузилась по колено и срочно вылезла.

Где-то там, за елками, загремели ворота. Странно, что я не услышала шум мотора. Может, его заглушил лязг моих зубов? Ротвейлер просто бесновался, замурованная в сторожку Лотта тоненько подвывала.

Что-то будет сегодня?

А точнее, будет ли?

Алла, ты уверена, что этого хочешь?

Да, уверена. И хватит притворяться. Ну нравится он мне, нравится. Довольна? И если призрак Герострата снова начнет царапать в окно когтистой лапой…

Аллочка, у тебя с чердаком все в порядке? Какая еще “когтистая лапа”?

Наскоро сполоснув ноги, я влезла в шлепки, накинула пляжный халатик и направилась к дому, стараясь не мелькать за елками. Не хватало только, чтобы он увидел меня такой лахудрой!

Во дворе Антона не было. Петя загонял “Ауди” в гараж. Я поднялась на крыльцо, вошла в дом, оглядела холл. Никого. Прыгая через две ступеньки, взлетела наверх, еще одним прыжком пересекла коридор и захлопнула за собой дверь. Пару минут посидела на кровати, пытаясь утихомирить метаболизм.

Наконец дыхание пришло в норму, позволив заняться гардеробными работами и ремонтом фасада. Я надела сарафан с голой спиной, а на плечи накинула вместо шали платок-парео.

Антон разговаривал по телефону. Его голос отчетливо доносился из-за приоткрытой двери кабинета. Я остановилась у двери, прикидывая, что лучше: войти или подождать, пока он закончит. И когда совсем уже решила войти, вдруг услышала:

– Черт подери, Лена, я, кажется, русским языком сказал тебе: она останется здесь. По крайней мере, до тех пор, пока не получу… сама знаешь что.

Вот уж не знаю, сколько я простояла у двери, превратившись в окаменевшую жену Лота. Может, час, а может, несколько секунд. Наконец кто-то скомандовал мне: “Отомри!”, и я поплелась наверх, едва передвигая ноги, как столетняя старуха. В голове было темно и пусто. “Вот так! Вот так!” – выстукивало сердце.

Только я успела добраться до площадки и свернуть в коридор, внизу раздались шаги.

– Катюша, поторопись с ужином! – крикнул Антон.

– Есть, шеф! – отозвалась Катерина.

– Петя, я после ужина снова уеду, - это снова Антон.

Я осторожно выглянула из-за угла и увидела их обоих, стоящих у камина.

– Еще что-то случилось? – встревоженно спросил Петя.

– No news – is a good news 1. С Алексеем все по-прежнему. Анжела звонила. Серега к своим корифанам поехал. А я к Маше. Соскучился. Там и переночую.

– ----------------

1Отсутствие новостей – хорошая новость (англ.)

– Машеньке мой привет.

– Петя!

– Да я ничего, Антон Владимыч! Это она звонила?

– Нет, Ленка.

– Как Ленка? Ах, да! Опять? Скорей бы уж все закончилось. Может, мне с вами поехать?

– Еще чего! Я тебе уже говорил, держись от Машки подальше. Ни на что не посмотрю, оторву яйца на фиг и в уши вставлю!

– А силенок хватит?

– Усыплю предварительно. Ладно, хватит. Я с Толиком поеду, а ты стереги Аллу.

Хлопнула дверь – вышли во двор. Я добралась до комнаты, без сил села на кровать, вытащила перышко из подушки. На этот раз у меня даже слез не было.