– Я люблю сирень, - медленно и глухо, совсем как женщина-вамп, сказала я и обернулась.

С минуту мы смотрели друг другу в глаза. Я почувствовала, что пальцы мелко дрожат, и спрятала их под букет. В этот миг я словно раздвоилась и посмотрела на сцену из камина.

Красивый мужчина в элегантном летнем костюме как зачарованный смотрит на сидящую в кресле взволнованную рыжую девушку, уткнувшуюся носом в охапку сирени.

Как мило! Как трогательно!

Мысленно я врезала себе кулаком в глаз и вернулась из камина обратно в качалку. Надо кончать с этой ехидной шизофренией. Может, это профессиональная редакторская болезнь? Психиатр подозревает всех без исключения в психических отклонениях, а я в каждой жизненной ситуации вижу книжную фальшь и надуманность, забывая, что любая из них, даже самая глупая, происходит на самом деле.

Кажется, я снова покраснела.

– Ужин готов! – завопила из кухни Катя.

Спасибо, что на свете есть Кати!

– Ты фотографию Ладыниной нашел? – спросила я, чувствуя, что краска наконец возвращается с лица на положенное ей место.

– Алла, хочешь на колени встану? – Антон аж зажмурился, его лицо забавно перекосилось. – Забыл. Закрутился и забыл. Алексей в Москву улетел на Леночку ябедничать. Сейчас позвоню ему.

Он снял с пояса мобильник, потыкал кнопочки, нахмурился.

– Черт! “Абонент временно недоступен”. Вот паршивец! Сказал же ему, будь все время на связи.

– Может, в плохую зону попал? Где не берет. Или батарейка села, - заступилась я.

Ничего не ответив, Антон снова набрал какой-то номер.

– Пожалуйста, 217-ый, - сказал он резко. – Вышел? Давно? Передайте, чтобы непременно позвонил… на работу. Как только появится. Спасибо.

Положив телефон на каминную полку, Антон мрачно посмотрел на меня.

– В гостинице его нет.

– Ну и что? Он, наверно, в Москву приехал не в гостинице сидеть? Позвони еще на сотовый минут через пять.

Но ни через пять минут, ни через двадцать пять Алексей так и не отозвался. Антон рассеянно ковырял вилкой рыбную котлету (как и просила – без костей!), время от времени обмениваясь с Петей тревожными взглядами. Я вспомнила слова бравого бодигарда о том, что у шефа проблемы. Очень скоро их напряжение передалось и мне. Как будто своего мало.

Мы уже заканчивали пить кофе, когда Антон вытащил из кармана телефон и с удивлением уставился на него. Его маленькая серебристая “Нокиа” без антенны лежала рядом с чашкой, а в руке он держал облезлый громоздкий “Эрикссон”. У меня екнуло сердце – прямо как селезенка у лошади.

– Что… это? – спросила я внезапно севшим голосом.

– Это? – переспросил Антон. – Это телефончик твоего дружка Корнилова. Ребята присматривали за вашей дачкой, в лесу побродили. Думали, может, объявится. Куда там! Наверно, удрал в Эстонию.

– Почему в Эстонию?

– Ближайшая заграница. Шучу. Телефон в лесу нашли. Я пробил в “Би Лайне” – его. Держи.

– Зачем? – я даже отодвинулась, как будто он предлагал мне гремучую змею или беременную тараканиху.

– Пусть будет у тебя. Мало ли вдруг позвонит на удачу – а вдруг ты нашла. Чем черт не шутит.

– И что мне тогда ему сказать?

– Скажи, чтобы не идиотничал. Не в его интересах разгуливать по городу. Да и в лесу сидеть не сладко. Пусть скажет, где он. Ребята съездят и заберут его. Правда, надо на зарядку поставить. Где-то был подходящий зарядник.

“Нокиа” вдруг разразилась Луи Армстронгом: “Let My People Go”. Антон схватил трубку и поднес к уху:

– Да… Что?! Как?

Я увидела, как его ногти впились в ладонь, костяшки пальцев побелели. Лицо моментально изменилось: стало жестким и словно незнакомым. Он резко и отрывисто бросал в трубку какие-то малопонятные фразы, по которым я никак не могла понять, что же случилось, кроме одного: случилось что-то очень и очень нехорошее. Вопросительно посмотрела на Петю, но он следил за Антоном с таким же недоумением.

Закончив разговор, тот продолжал стоять, сжимая трубку в руке и разглядывая пятно от пролитого на скатерть кофе.

– Что? – наконец не выдержал Петя.

– Это Вахтанг, - тихо сказал Антон. – Только что нашли Алексея. В него стреляли.

* * *

Был уже второй час ночи, но никто и не думал ложиться. Катерина всхлипывала в уголке. Петя до хрипоты спорил с Антоном, доказывая ему, что тот ни в коем случае не должен ехать в Москву. Наконец удалось выяснить, что Алексей лежит в институте Склифосовского, в реанимации, и что шансов выжить у него один на тысячу. Два классических выстрела из “ТТ” – в грудь и в голову. То ли киллер попался неопытный, то ли Алексей оказался невероятно везучим и живучим – не знаю. Если бы речь шла о ком-нибудь другом, я, разумеется, опять сморщила бы нос, припомнила бульварную литературу и анекдот про пять сквозных ранений в голову – мозг не задет. Но сейчас почему-то не хотелось.