Наступило неловкое молчание. Казалось, мы обговорили все, кроме одного, ради чего мы и собрались в особняке на Эн-стрит, но никто не решался упомянуть о цели нашей встречи.

– А что случится с нашими конкурентами? – спросил я.

– Конкурентами?

– Он имеет в виду тех, кто попытается украсть миллион и подставить нас под удар, – пояснил Уайдстейн.

– Это зависит от них самих.

– В каком смысле?

– Последуют ли они украденному у меня плану или нет.

– А если последуют?

– Тогда я им не завидую.

На обед нам подали свиные отбивные с косточками, украшенные бумажными розетками, чтобы не испачкать руки, картофельное пюре, салат и яблочный пирог. Я съел все, не забыв поблагодарить миссис Вильямс за вкусную еду и попросить добавки пирога.

После обеда мы вернулись в гостиную. Майлс Уайдстейн поднялся на второй этаж и принес переносной телевизор. Шла программа новостей, и Уолтер Кронкайт рассказал нам, что делалось в мире.

– Таково положение на сегодня, семнадцатое октября тысяча девятьсот… – Уайдстейн выключил телевизор, не дав Кронкайту договорить, какого года.

– Ну что ж, – Прокейн встал, – я вижу, что сегодняшний день ничуть не лучше предыдущего. Пожалуй, нам пора собираться.

Миссис Вильямс достала наши пальто, и мы неторопливо оделись.

– Машина придет за вами в десять часов, миссис Вильямс, – сказал Прокейн.

– Да, сэр.

– Я вернусь в Нью-Йорк завтра.

– К ленчу или обеду?

– Скоре всего, к обеду.

– Да, сэр.

– Спасибо за обед, миссис Вильямс, – он повернулся к нам. – Мы выйдем через черный ход.

По бетонной дорожке, петляющей между клумбами и кустами, мы подошли к гаражу. Прокейн достал из кармана ключ, открыл дверь и, подняв правую руку, щелкнул выключателем. В гараже стояли две «шевроле-импалы», одна – темно-зеленая, другая – черная. Прокейн нажал кнопку в стене, и дверь гаража плавно поднялась вверх.

– Мы поедем на зеленой, мистер Сент-Айвес, – сказал он.

Джанет Вистлер и Майлс Уайдстейн уже садились в черную «импалу».

Прокейн подождал, пока Уайдстейн выедет из гаража и завел мотор.

С Эн-стрит мы свернули на Висконтин авеню и далее на Эм-стрит. Уайдстейн ехал в крайнем левом ряду, мы за ним. При выезде на Кей-бридж нам пришлось остановиться перед светофором.

– Куда мы едем? – спросил я. – В Мэриленд или Виргинию?

– Виргинию, – ответил Прокейн, – Вы там бывали?

– Один раз.

Зажегся зеленый свет, мы пересекли Потомак и повернули направо, к мемориалу Джорджа Вашингтона. Прокейн держался метрах в двадцати от «импалы» Уайдстейна.

– Мне показалось, что они нервничали, – заметил я.

– Разумеется. А разве вы совершенно спокойны?

– Нет, я просто боюсь.

Прокейн довольно хмыкнул.

– А мне все это очень нравится.

– Вероятно, вы – прирожденный вор.

Он снова хмыкнул.

– Возможно, вы правы.

Пятнадцать минут спустя мы подъехали к развилке и повернули налево, к Виргинии, затем вновь налево и оказались на кольцевой дороге Вашингтона.

– Вы меня очень удивили, Сент-Айвес, – сказал Прокейн через несколько минут.

– Чем же?

– Тем, что не нашли причины отказаться от участия в нашем мероприятии.

– Я нашел три дюжины причин.

– Но, тем не менее, вы здесь.

– Да, я здесь.

– Своими действиями вы нарушаете закон.

– Полагаю, что да.

– И вас это не беспокоит?

– Не слишком.

– Вам кажется, что кража миллиона долларов у торговцев наркотиками и ограбление банка на ту же сумму – две большие разницы?

– Я старался убедить себя в этом.

– И вам это удалось?

– Частично.

– Как это?

– Меня радует, что вы хотите помешать торговцам наркотиками. Я ненавижу героин. Он загубил слишком много жизней.

– И этим вы оправдываете свое участие?

– Не оправдываю, но нахожу какой-то смысл в том, что делаю.

– После этой кражи цена героина, несомненно, подскочит. Это означает, что наркоманам придется красть больше, чем теперь, чтобы заплатить за эту отраву. Уровень преступности повысится. Если кто-то из них решится на вооруженный разбой, погибнут невинные люди. Вы думали об этом?