— У тебя есть что-нибудь тонкое и острое? — спросил я на бегу.

Лука озадаченно взглянул на меня. Наверное, моя просьба показалась ему дикой. В этот момент мы поднимались на второй этаж по винтовой лестнице, потому что дальше бежать было некуда. Он покопался в поясе своих джинсов и протянул мне булавку. В противоположном крыле торгового зала уже вовсю рыскали хлысты. Лестница привела нас к двери, которая, к счастью, оказалась закрытой лишь на задвижку. Мы заскочили за дверь, и Лука закрыл ее на замок.

До меня наконец дошло. Я стал ковырять у себя в левом ухе, в котором сидела 'ракушка'. Но не мог ее достать столь примитивным инструментом. Похоже было, что мне предстояло таскать в своем ухе 'ракушку' всю жизнь. Лука схватил меня за руку. Наверное, он решил, что таким диким способом, я решил покончить жизнь самоубийством. Тогда я наклонился к нему и прошептал:

— Не разговаривай со мной…

Не знаю, что он подумал, наверное, что у меня в ухе сидит таракан. Потом я нашел туалет, а в туалете — аптечку, взял кусок ваты, обмакнул ее в первый попавшийся крем, который обнаружил на туалетном столике, и заткнул себе ухо. Мы стали общаться только жестами.

Пока я занимался 'ракушкой', Лука отыскал выход. Мы покинули квартиру и очутились на втором этаже соседнего подъезда. Однако когда заглянули в лестничный пролет, то увидели хлыстов, они стояли на первом этаже. Вид у них был какой-то несчастный. Несомненно, они страдали. К тому же их донимали вездесущие мухи. Мы были достаточно осторожными, чтобы не привлекать внимания.

Лука дергал подряд все двери квартир, которые выходили на правое крыло дома. На четвертом этаже нам опять повезло — квартира была разграблена, но зато в ней был балкон. Через него мы перелезли в соседнюю квартиру и очутились в следующем подъезде, в котором нашли подобную же квартиру лишь на девятом этаже. Когда мы перелезали с балкона на балкон, далеко внизу я увидел хлыстов, которые озабоченно бегали по двору. Через эту квартиру мы попали в крайний подъезд. Но когда мы вышли на лестничную клетку и стали спускаться вниз, то поняли, что и здесь хлысты заблокировали выход. Должно быть, у них не хватило сил, чтобы осмотреть сразу весь дом, и они это делали подъезд за подъездом, двигаясь вслед за нами. Но теперь они нас не слышали, хотя разговаривать было нельзя — 'ракушка' могла передавать звуки из-за костной проводимости, и если хлысты имели соответствующее оборудование да еще расположили его вокруг здания, то вполне могли ловить сигнал. Оставалось надеяться, что у них нет такого количества приемников.

— Арка… — подсказал я шепотом. — В каждом доме должна быть арка.

— Точно! — обрадовался Лука.

Надо было угадать, какая квартира располагается над аркой, и мы были спасены. Вначале мы ошиблись — открыли не ту квартиру, а надо было этажом ниже. Зря потратили примерно минут двадцать. Уже было слышно, что хлысты перекликаются совсем близко. Но со следующей дверью нам несказанно повезло — замок оказался настолько простым, что мне даже не понадобился опыт, приобретенный в результате общения с Лехой, который, как известно, был мастером по взламыванию любых запоров. Владелец квартиры поскупился на хорошие двери, но зато устроил в переходе между домами кинозал и, вообще, он владел квартирой примерно из двадцати комнат. Так что нам пришлось поплутать, пока мы не нашли выход в Херсонский проезд. Нырнув в спасительные заросли кустарника, мы обрадовались, как дети.

— Мне цыганка предсказала, — воскликнул Лука, — что я буду королем. Но так как королем еще надо стать, то ничего плохого с нами не случится.

— А цыганка не предсказала тебе держать язык за зубами, — напомнил я Луке о нашем договоре.

Лука испуганно закрыл себе рот ладонью, но было уже поздно. Из развалин выскочил никто иной, как маленький бравый полковник и направил в нашу сторону большой черный пистолет. Должно быть, он сидел в засаде и страшно нервничал. Но ему не повезло — Лука был слишком зол, и я увидел наконец, что значит бесконтактный бой. Выбросив перед собой руку, Лука сделал вдобавок странное движение плечом, и полковник, словно ткнулся в невидимый шест. Удар был настолько силен, что он отлетел шага на три и ударился спиной о стену. После этого маленький полковник начал стрелять. Но видно, от удара и от того, что привык стрелять из автомата или иного оружия, он выпустил в нас всю обойму, как в белый свет, и, разумеется, не попал. А Лука с диким выражением на лице бросился к нему. Полковник, с изумлением взглянув на собственный пистолет, завалился набок, дернулся несколько раз и замер, уставившись в небо.

Таким сердобольным я Луку еще не видел. Он пал перед маленьким полковником на колени и стал приводить его в чувства. Потом почему беспомощно посмотрел на меня, словно приглашая поделиться радостью, и пролепетал:

— Он мертв?..

Если бы он точно так же сожалел о расстрелянном городе. Но нет, ему нужен был полковник, который секунду назад едва не застрелил его из большого черного пистолета.

— Ну, конечно, ты же его ударил, — объяснил я таким тоном, словно выдал ему индульгенцию на все оставшиеся грехи, — и он умер.

— Как умер?

— Ну, умер, и все! Как умирают? От страха!

— Он что мертв?.. — снова повторил Лука с трагическими нотками в голосе.

— Ты же сам его… приемом бесконтактного боя… — пожал я плечами.

— Да ведь я никогда… ведь я… ведь я пошутил… — стал оправдываться Лука. — Да и не умею я.

— Я умилен до слез, — сказал я нетерпеливо, потому что пора было сматываться. — Между прочим, он в нас стрелял.

— Фу… чуть не плача, Лука смахнул пот со лба и поднялся с колен, — сумасшедший город…

Я почти догадался, кто вел со мной игру с помощью 'ракушки'. Конечно, маленький полковник. Не знаю, кем он был на самом деле. Но, несомненно, руководил хлыстами, хотя это уже не имело никакого значения.

Лука, прижавшись к пальме, проливал слезы. На всякий случай я обыскал полковника и в кармане брюк обнаружил пропуск — клочок кожи, который на глазах разбух и превратился в икосаэдр с двадцатью правильными гранями. Что-то там Акиндин говорил о Привратнике? Я оглянулся, Лука, ничего не замечая, проливал слезы раскаяния.