ускользнуло от проницательного взгляда Полосухина.

– Вас чем-то смущают курсанты?
– просто, без интонации

спросил комдив.

– У меня там сын, товарищ полковник, - ответил Глеб, не

скрывая своего волнения.

Они смотрели друг другу в глаза открыто и честно.

– Сколько ему?
– после некоторой паузы поинтересовался

Полосухин, словно что-то обдумывая.

– Восемнадцать.

– Хотите взять к себе в полк? - негромко спросил

Полосухин.

По его виду Глеб понял: скажи он "да", и комдив не

станет возражать. Но вопрос Полосухина был неожиданным

для Глеба, и он был захвачен врасплох. Мысль взять Славу к

себе в полк как-то сразу не пришла ему в голову. Просто весть,

что сын находится совсем рядом, в соседней части,

обрадовала и подавала надежду встретиться. Он колебался с

ответом, бросив вопросительный взгляд на своего комиссара и

боевого товарища, точно спрашивая его совета. Но Гоголев

уклончиво отвел взгляд, и тогда Глеб ответил не очень

решительно:

– Да нет, товарищ полковник. Пусть воюет вместе со

своими однокурсниками. Так будет лучше.

– Правильно, майор, я с вами совершенно согласен: так

будет лучше и для него, и для вас, и для дела. Пусть воюет

там, где приказала ему воевать Родина. Кстати, вам уже

пришлось участвовать в боях с немцами?

Вопрос относился к обоим. Ответил Гоголев, кивнул на

комполка:

– Глеб Трофимович от самой Прибалтики и до Смоленска

прошел с боями. Был ранен, только что вышел из госпиталя.

Мне тоже пришлось побывать в когтях войны. - Последнюю

фразу прибавил со скромной улыбкой, не стал уточнять свой

боевой путь от Перемышля до Днепра.

– Значит, обстрелянные и закаленные, - сказал

Полосухин и признался: - А мы вот - новички, и первое

крещение примем на Бородинском поле. Да, скажите,- майор, у

вас не найдется несколько "лишних" артиллеристов? Ну,

например, наводчиков и заряжающих? Дело в том, что здесь,

на полигоне, найдено шестнадцать танков Т-28 без моторов,

но с исправными пушками. Снаряды к ним есть,

предостаточно. Танки мы зарыли в землю, превратив их в

доты. Не хватает артиллеристов.

– Много не найдется, но расчета на два подберем, -

пообещал Макаров.

– У вас ко мне есть вопросы или просьбы?

– Вопросов нет, но просьба есть, - ответил Глеб.

– Выкладывайте.

– Артиллерия наша на конной тяге. Нельзя ли выделить

нам хотя бы несколько тягачей?

– А лошадей что, не хватит?
– спросил Полосухин, и этот

вопрос его несколько удивил Макарова, показался странным.

Пояснил Гоголев, как бы дополняя командира:

– Сами понимаете, товарищ полковник, лошади, особенно

в артиллерии, - самая уязвимая цель. Они беззащитны, их в

окопах-блиндажах не укроешь. Особенно от ударов с воздуха.

– А как же кавалерийские соединения? - неожиданно

парировал комдив.
– Ведь воюют же. И здесь, под Москвой,

корпус Доватора действует.

– У них другие задачи, иная специфика, - попытался

ответить Глеб, чувствуя шаткость своих аргументов.

Его поддержал Гоголев:

– И они тоже несут значительные потери в лошадях.

– Потом, товарищи, учтите время года, бездорожье.

Сейчас лошадь самый надежный вид транспорта. Одним

словом, у меня в дивизии лишних тягачей нет. Поговорю с

командармом. Но боюсь, что он может неправильно нас

понять. Орудия стоят на огневых позициях, снимать их и

увозить на восток мы не собираемся. Надеюсь, вы тоже не

намерены отступать?

Что-то обидное прозвучало в последней фразе

Полосухина. А может, это только показалось Глебу Макарову.

Он приготовил ответную фразу, но Гоголев опередил:

– Отступать, товарищ полковник, мы не собираемся, но

маневрировать орудиями, думаю, придется. Противотанковой

артиллерии в нашей полосе обороны не густо. Но вы правы:

обойдемся без тягачей.

С наблюдательного пункта комдива - он располагался