— Спи, Меган, — сказал он, не ответив на ее жалобный вопрос. — Вот увидишь, завтра ты будешь чувствовать себя лучше и сможешь подумать, как мне отомстить.

— Это ты у нас по части мести, а не я, — проворчала Мег. Почему она вдруг почувствовала себя такой сонной? Запах пролитого лампового масла действовал на нее умиротворяюще, и в то же время возбуждал смутные эротические фантазии. А может, все дело было в голосе мужчины, этого творения ночи, лица которого она никогда не видела?

Завтра, пообещала себе девушка. Завтра она окрепнет настолько, что начнет искать его в безжалостном дневном свете. Никакие увечья не могут быть настолько ужасными, чтобы заставить его проводить жизнь вдали от солнца.

— Спи, — сказал он голосом низким, успокаивающим, и таким осязаемым, как будто провел подушечками пальцев по ее коже. — Оставь все тревоги на завтрашний день.

Неужели он мог читать ее мысли? Или она сказала их вслух? Какая разница? Это было неважно.

— Спи, — повторил он своим завораживающим голосом. И она заснула.

— Интересно знать, почему после того, как я целую неделю питалась исключительно куриным бульоном, я не сбросила даже килограмма лишнего веса? — спросила наутро Мег, застегивая на бедрах свои старые удобные джинсы. Сальваторе неохотно принес чемодан с ее вещами, который он извлек из каких-то неведомых тайников, и она наконец-то сбросила с себя надоевшую ночную рубашку. Девушка все еще помнила ехидные намеки Этана Уинслоу насчет викторианской девственницы. Любая мысль об Этане почему-то выводила ее из равновесия.

Когда Мег проснулась на рассвете, осколки на полу исчезли, на прикроватном столике стояла новая лампа. Только легкий душистый запах лампового масла, витающий в комнате, убедил ее в том, что ночной посетитель ей не приснился. Она решила, что это ночная атмосфера и таинственное поведение незнакомца так странно подействовали на ее нервную систему. Пара джинсов и свободная блузка быстро вернут ей чувство реальности. Нельзя поддаться эротическим фантазиям, имея на ногах стильные ярко-красные кроссовки фирмы Рибок. Она выглянула в окно: ничего нового, все та же пасмурная погода. Правда, дождик прекратился и, казалось, солнце вот-вот пробьется сквозь тяжелые серые тучи. Мег нестерпимо захотелось подышать свежим воздухом.

Окно в ее теперешней комнате выходило на ухоженный розовый сад с решетками для вьющихся растений и декоратичными беседками. Время роз еще не пришло, особенно в таком влажном климате, но листья, покрывающие беседки, были сочными и блестящими. Вдалеке среди зелени ей удалось рассмотреть фигуру мужчины. Неужели Этан Уинслоу покинул свое ночное логово, с удивлением подумала девушка, прильнув к оконному стеклу.

Мужчина двигался очень медленно и осторожно, совсем не так, как ее ночной посетитель. Она разглядела сгорбленные плечи, клок седых волос и поняла, что нашла, наконец, старого садовника.

— Иди Рут, посмотри и скажи, кто это? — попросила она, не отрываясь от окна.

Рут оставила ее просьбу без внимания. Она вынимала вещи из чемодана Мег и вешала их в шкаф, неодобрительно цокая языком.

— Оставь в покое чемодан. Я не останусь здесь надолго, — нетерпеливо сказала Мег, отворачиваясь от окна. — Иди и скажи мне, что за человек ходит по саду.

Рут медленно и неохотно подошла к окну.

— Какой человек?

— Который… — Дедок исчез. — Черт побери, он был только что за беседкой. Старик, который нашел меня в саду. Я рассказывала тебе о нем.

— А я тебе говорила, что нет никакого старика. Здесь живут только Этан и Сальваторе.

Мег повернулась спиной к окну, решив на время прекратить допрос.

— Сколько ему лет? — спросила она.

— Сальваторе далеко за шестьдесят.

— Я вижу, сколько лет Сальваторе. Я спрашивала про Этана.

Лицо Рут снова стало замкнутым.

— Трудно сказать.

— Хоть приблизительно. Пятьдесят, девяносто, двадцать?

— У него нет возраста.

— Все стареют, кроме Дика Кларка.

— А кто это такой?

Мег в изумлении уставилась на Рут.

— У вас в Арканзасе нет телевидения?

— В Оук Гроув это считается грехом.

— Ты провела всю жизнь в этом городишке?

— Большую часть. Теперь-то я стараюсь держаться отсюда подальше. Но раньше молодежь Оук Гроув томилась здесь, как в западне, пока…

— Пока что?

— Что-то я заговорилась. Мне пора возвращаться к семье.

— У тебя есть семья?

Настороженность исчезла с лица Рут, и Мег увидела, какой симпатичной в молодости была ее сиделка.

— Муж и двое детей. Джейсону четырнадцать, Брайану шестнадцать, и они уже выше меня. А мужа зовут Берк.

— Мне почему-то казалось, что вокруг нет ни одной нормальной семьи, — призналась Мег.

— Так и есть. Мне просто повезло. У меня было двое хороших мужчин. Мой первый муж, Джон, погиб во время горных разработок, детки были совсем крохами. Пять лет назад я вышла замуж за Берта, мы очень счастливы. А все потому, что держимся подальше от Оук Гроув.

— Мне казалось, что важней держаться подальше от этого странного дома.