В курсе таких подробностей оказался Черный.

— Нет, это его младший брат, Васька. А Рома Дегтярь старый волк. Ему сейчас лет пятьдесят, полжизни по тюрьмам. Правая рука покойного Плавуна. Сейчас он так от дел отошел, травкой да марафетом балуется. Мутится там с ним марафетный народец, человек тридцать. За счет них он и живет.

Дом, на который указал Костик, был еще совсем не развалиной: высокий забор, вполне крепкие ворота. Около них стояла бежевая «шестерка», за рулем дремал молодой парень.

— Так, этого тормозните, чтобы не ушел, — велел Колодников, кивая на водилу Зудову и Демину, а с остальными прошел в ограду. Они еще всходили на крыльцо, когда в доме отчетливо стукнул пистолетный выстрел, затем второй. Перейдя на бег, милиционеры ворвались в дом, но застали только последнюю фазу действия. На полу сплелись в один клубок два тела, и один из них, с седой головой, хрипел в агонии, а второй, с обнаженным могучим торсом, судорожно сжимал его горло могучими руками. Никто даже дернуться не успел, как тело седого обмякло, а потом завалилось на него и тело Квазимодо. Колодников попробовал его отвались от его жертвы, но ему удалось это сделать только с помощью Черного. Когда тела распались, Андрей тихо выругался. Немой тоже был мертв, на груди его виднелись два пулевых отверстия, оба в районе сердца. Дегтярь стрелял в упор, но и с пробитым сердцем Николай Бултыхаев успел задушить виновника смерти своего брата.

— Амбец! Отрубился этот кончик, — сказал Черный, и Колодников согласился.

— Да. С этой стороны вряд ли уже достанешь Соньку и ее Могильщика.

Они возвращались обратно в отдел, когда Колодников, пребывавший в раздумье, глянул в окно, и тут же приказал шоферу: — Ну-ка, стой!

Улица эта была знакома Колодникову, а особенно двухэтажный старый дом. Поднявшись на второй этаж, Андрей позвонил. Открыли дверь не скоро, на пороге стояла русоволосая девушка с грудным младенцем на руках.

— А, это снова вы, — сказала она. — Я думала, мама пришла.

С новой пассией Владимира Беленко Колодников познакомился в прошлый свой приезд. На взгляд Андрея подруге патологоанатома было лет двадцать, и это максимум. Он в прошлый раз просил, чтобы патологоанатом позвонил ему, но звонка от Беленко так и не последовало.

— Марина, а Владимира нет? — спросил майор.

— Нет, за ним снова заехали какие-то друзья, и они уехали.

— А что за друзья, что за машина у них была?

— «Фольксваген», черный, три семерки на номере.

— Это внедорожник? — припомнил Колодников.

— Ну да.

Андрей поморщился. Эту машину он хорошо знал. На «Туареге» с таким номером ездил Шура Быстрый, один из самых известных в городе бандитов.

— А куда они поехали, вы не знаете?

Марина тяжело вздохнула.

— В бильярд играть.

Колодников кивнул головой. Это увлечение патологоанатома было ему известно. Беленко был одним из лучших в Кривове игроков. Так же, как и Шура Быстрый.

— А куда они приехали?

— В «Империю».

— Хорошо, спасибо вам большое.

"Империя игр" находилась в самом центре города, причем буквально в двадцати метрах от здания ГОВД. Еще издалека Колодников увидел приметный «Туарег» у входа, и рядом еще три не менее навороченных иномарки.

"Что у них тут — чемпионат, что ли?" — подумал Андрей, направляясь к входу в эту империю азарта. Связываться со всей этой братвой ему не хотелось, но — что делать? На первом этаже стояли игровые автоматы, а вот второй этаж занимал большой зал с пятью бильярдными столами. Подниматься наверх Колодников не стал, тем более что у лестницы угрюмой глыбой стоял могучий охранник. Андрей показал ему свои корочки, и приказал ему: — Поднимись, скажи Беленко, что ему ждут тут, внизу.

Охранник наморщил лоб.

— Беленко? А это кто? У него какая машина?

— Нету у него никакой машины. Просто скажешь — патологоанатома просят на минутку спуститься вниз.

— Пато… — беспомощно залопотал охранник.

— Па-то-ло-го-а-на-то-ма, — помог ему Андрей.

Сокьюрити начал подниматься наверх, бормоча под нос это странное слово.

Он не даром стоял около лестницы с заданием никого не пускать сегодня в бильярдный зал. Сегодня тут проходил финал негласного чемпионата Кривова среди самых заядлых игроков в бильярд. Кроме бандитов, вроде Шуры Быстрого, был тут и один гаишник, майор Леонид Голод, а фаворитом все равно считался Владимир Беленко. Он уже уверенно обыгрывал Быстрого в последней, финальной партии, когда подошел охранник и, нахмурившись, сообщил: — Там какого-то аналогопататома просят спуститься вниз.

Все игроки дружно грохнули от смеха.

— Ой, ну урод!

— Вот переврал то!

— Кто там еще? Кому я там нужен? — спросил Беленко, загнав очередной шар в лузу.

Это был мужчина удивительно приятной наружности: рослый, с правильными чертами лица.

— Какой-то мент, на К. Фамилию не запомнил.

— О, господи, и здесь нашли! Скажи, что сейчас подойду.

Он вогнал в лузу еще один шар, и пожаловался: — И тут они достанут! Даже в отпуске.

Через десять минут Беленко спустился вниз, на губах его еще ощущался вкус «Хенесси», а карман отягощала увесистая пачка призового фонда. Глядя, как он спускается вниз, Колодников в который раз удивился обаянию этого человека. Беленко родился игроком. Он любил все виды игр, от карт до городков, всюду играл, и, как правило, выигрывал. Его подводило только неумение вовремя остановиться. Любил он и женщин, и тут совсем не умел останавливаться. Когда-то они очень дружили, но потом бывший врач попробовал закрутить с женой Андрея интрижку, и они расстались. Со временем все срослось, но прежней дружбы уже не получалось. Владимир белозубо улыбнулся, подал для приветствия обе своих руки.