Шрифт:
– На кладбище?
– уточнил Колодников, косясь в сторону Паши, снимает ли? Но капитан исправно трудился в роли оператора.
– Ну да, как обычно, - подтвердил Шурик.
Эта фраза стоила многого.
– И многих вы там похоронили подобным образом?
– ровным, почти безразличным тоном спросил Колодников. На самом деле он затаил дыхание, ожидая ответа.
– Ну... пятерых точно.
– Кого?
– Первый раз казаха этого, когда замочили.
– Нургалиева?!
– радостно вскрикнул Андрей. Дело о пропаже мелкого предпринимателя Нуртаза Нургалиева висело на его отделе полной баранкой более полугода, и проблесков по нему никаких не светило. И вдруг такой подарок судьбы!
– Ну да, ерепениться тот что-то начал, денег, говорит, нету. Его сам Гусев пришил. Когда казаха закопали, и это прокатило, Гусь поставил все на поток. Его корешки из Волжанска привозили нам жмуриков, а мы их закапывали. У них там с этим трудности, накрыли раз одного на кладбище с мертвяком, вот они к нам и повезли. Да у них там и учет более строгий, ограда, охрана, всех купить надо. А у нас проще и дешевле. Но Гусю-то они хорошо башляли за это. Тем более что Бурлак денег не брал, так, сунешь ему сотенную, а то все бухалом брал да закусью.
Колодников чувствовал себя ребенком, вместо одного новогоднего подарка получившим сразу два. Это был материал, способный укатать Гусева по полной программе, на всю оставшуюся жизнь.
– Ты могилы эти показать сможешь?
– Попробую, - неуверенно предположил Шурик.
– Там, я заметил, ничего нет. Ни крестов, ни памятников. Так, холмики одни.
"Да, кладбищенское начальство надо просто расстрелять", - подумал майор.
– Вы отвезете меня в больницу? А то у меня точно гангрена будет, я чувствую, - опять жалобно попросил Медведкин.
– Отвезем.
– Может, вызовем ему врача в ИВС?
– предложил Паша.
– Зачем, просто положим в одну палату с Мазуровым и Шалимовым, там, наверное, и Андрюшка будет. Они его вылечат, старые волкодавы. А ИВС - потом.
На улице раздался гул моторов, визг тормозов, и в открытую дверь ангара по одному начали протискиваться люди в милицейской форме.
– Ну, вот и наши, слава богу!
Глава 27
После визита к Ковчугину Мамонов вернулся в управление в дурном настроении. Он сразу же взялся за сотовый и, услышав голос Гусева, сказал:
– С записью полный облом. Там полно народу, а этих кассет штук сто. Какая из них наша, хрен его знает.
– Ладно, я сам займусь этим. Пока все?
– Да.
Подполковник отключил мобильник, и в это время раздался звонок, которого он ждал с самого утра. Но с последними событиями как-то расслабился, забыл, и когда голос в телефонной трубке представился:
– Государственный советник таможенной службы третьего ранга Кусукин...
– Мамонову показалось, что сердце его оборвалось куда-то вниз и остановилось.
Все могло сложиться иначе, но Жучихин вышел из дома на полчаса раньше, чем позвонил Мамонов. Он и потом мог вернуться к родителям подполковника, так как, выехав из гаража, машина неожиданно резко вильнула в сторону и встала. Прапорщик был опытным шофером и сразу определил, в чем дело.
"Шаровая полетела, хорошо, что не на трассе. Мог бы загреметь в кювет, а то и хуже, на скорости влетел бы в кого-нибудь в лобовую".
Машину отбуксировали в автосервис, и у Жучихина возникла идея вернуться к Мамоновым, попить чайку. Но с заменой управились быстро, за какие-то полчаса. Пока прапорщик ехал к таможне, скверное предчувствие беды не покидало его.
"Хреновая примета - поломка в начале пути", - думал он.
В этот утренний час жара еще не наступила, но Жучихин не успевал вытирать носовым платком пот, катившийся по лицу, заливающий глаза. Причиной всему был неожиданно возникший и не отпускавший страх. К Зубовскому таможенному переходу он подъехал с окончательно раздрызганными нервами.
Его уже ждали с нетерпением. Инспектор таможенного комитета Юрий Морозов начинал нервничать - зеленая "десятка" с приметным номером "300 АО" давно должна была появиться на переходе. За прошедшую ночь он как-то полностью проникся верой в слова молодого оперативника.
"Может, что-нибудь заподозрил, героинщик хренов, и надумал уехать раньше?
– размышлял он.
– Или наоборот, решил отсидеться и поедет не в мою смену. А жалко будет, если придется передать его Будницкому".