Десять минут спустя, когда закончились радостные объятия по поводу возвращения моего сознания в норму и мое хрупкое тельце, наконец-то, отпустили, я поудобнее улеглась на подушках (облака!) и стребовала с друзей подробный отчет. По-началу, они, разумеется, сопротивлялись, ссылаясь на мое хилое здоровье и необходимый отдых, но я вцепилась в них, как утопающий за соломинку, и добилась-таки своего. Рассказчиком выступила Нарька, а Диона с Лисом она выгнала из комнаты, дабы не раздражать больную лишним шумом.

Выяснилось, что находимся мы верстах в трех от старообрядческой деревни, в домике лесника. То, что я успела рассмотреть, оптимизма не вызывало - потемневшие от копоти стены и потолок, узкие маленькие окошки с засаленными шторами. К тому же, в комнате было очень холодно, и я, высунув, было, нос из-под всех наших походных одеял, быстро спрятала его обратно.

– На следующее утро, после твоего идио...
– Нарька, ведущая рассказ не хуже любого заправского менестреля, запнулась, и, словив мой мрачный взгляд, спокойно продолжила, - героического поступка, мы сразу отправились к деревенскому знахарю и расспросили его о лихоманках. Он долго отнекивался, не хотел признавать вины, но Дион его...э-э-э... уговорил. В результате мы узнали, где примерно расположено их логово. Какова была наша радость, когда вместо твоего хладного трупа (я фыркнула), мы обнаружили на полянке двенадцать аккуратненьких кучек пепла! Однако счастье длилось недолго. Твои следы затерялись в опавшей листве, а на поисковик аура не реагировала. Мы уже хотели разделиться и начать розыски, когда на поляне появился Вьюн, с болтавшимся на шее огрызком веревки. Эта вредная (и благородная!) скотина разрушила в стойле перегородку, и, выломав на своем пути дверь, устремилась спасать хозяйку. Он-то без долгих колебаний и вывел нас к тебе, взяв след не хуже адской гончей.

– Может, у него в роду были?
– предположила я, вспомнив нрав своей "лошадки". Эльфийка пожала плечами.

– Не знаю, может. Так вот, ты бредила и ни в какую не желала прийти в себя. Пришлось взваливать бессознательное тельце на единорога и везти сюда, благо, мы вовремя заметили вьющийся дымок. Добрый лесничий за пару серебряных монет уступил нам в пользование единственную комнату. Почти два дня ты проспала воистину мертвым сном и успела до чертиков нас напугать. Таль, я рада, что теперь все хорошо. Есть будешь?
– совершенно прозаичным вопросом закончила свой монолог Нарька и окинула мою закутанную фигуру сострадательным взглядом.

Как ни странно, но есть не хотелось. Даже более того, при одной мысли о пище желудок взбунтовался. Я слабо улыбнулась и отрицательно покачала головой.

– А придется.

Подруга встала с трехногого обгоревшего табурета, подоткнула мне одеяло, что я стала окончательно похожа на куколку (а бабочкой мне и не быть) и выскользнула из комнаты.

Я не успела даже проанализировать полученную информацию, как она уже вернулась с тарелкой душистого грибного супа.

– Поешь.

– Не хочу, - я с сомнением разглядывала плавающие в бульоне грибочки, вперемешку с травкой и желтыми кусочками картофелин.

– Надо.

– Не буду.

– Ладно, - подозрительно быстро согласилась Нарька и забрала у меня тарелку.
– Тогда я передам Хранителю, чтоб он больше не готовил. Зачем зря продукты переводить. Договорились?

Эх, не зря мама называла всех эльфов остроухими интриганами!

– А хлеб?
– кисло поинтересовалась я, принимая суп обратно. В мое распоряжение тотчас же поступило с полкраюхи свежего хлеба. Пару минут подруга умиленно наблюдала, как я занимаюсь поглощением пищи, затем, получив пустую тарелку, попыталась уложить меня спать. Не тут-то было. Подкрепленная едой, я желала двигаться, несмотря на то, что малейшее шевеление причиняло мне боль. Ко всему прочему, зудящий шрам на руке наполнил мне об одной неприятной вещи.

– Нарь, мои вещи здесь?

– Да, а что?

– Поможешь мне до них добраться? Надо кое-что забрать.

Я выразительно посмотрела в сторону окошка, за которым уже сгущались сумерки. Полнолуние сегодня, все-таки.

– Я и сама могу принести, - перехватила мой тоскливый взгляд подруга и уже собралась идти, но я вовремя схватила ее за руку.

– Ну пожалуйста, мне надо походить, подышать свежим воздухом, - умоляюще протянула я, выпутываясь из "кокона" и спускаясь на промерзлый пол. Короткая ночная рубашка не защищала от холода, ноги осыпали мурашки, однако я стоически их стерпела, как и легкое головокружение. От зоркого взора эльфийки не укрылось моя немощь, к счастью, зная упрямый нрав больной, она не стала спорить.

И вот мы совершаем прогулку по засыпающему лесу. Точнее, Нарька буквально тащит на себе "сестру по крови", а мне хоть и ужасно стыдно, но при воспоминании о затхлой комнатушке возвращаться не хочется. Закат безоблачен, он разливается на западе красным вином, а на востоке - темно синей лужицей, украшенной упавшими в нее звездами-жемчужинами. Вечерний воздух приятно морозит горящую правую руку, утихомиривая боль.

– Хочешь, я тебя вылечу?

Вопрос эльфийки резко выдернул меня из умиротворенного состояния. Я встретилась с ней взглядом и сразу поняла - она все знает. И разделяет со мной боль как физическую, так и душевную. Было в изумрудных глазах что-то еще - непонимание, недоумение и обида - почему я, ее лучшая подруга, скрываю от нее свои проблемы?

Пришлось покаянно закатывать рукав, показывая четыре алеющих полосы, пересекающие руку до локтя. Нарька наложила на разошедшиеся шрамы руки, и через миг белое сияние охватило ее пальцы, переметнулось на раны, сращивая поврежденные ткани.

– Спасибо, - удивленно поблагодарила я, глядя на идеально гладкую кожу. Сама я могла добиться только остановки крови, но шрамы всегда оставались, а тут....
– Но как?

– Вот и я хотела бы это узнать, - вздохнула эльфийка.
– Амулет земли каким-то образом передает мне часть своей силы. Однако сейчас это не самое важное. Может, ты поведаешь мне о своих злоключениях? И как умудрилась истратить весь астральный резерв?