«Оптическая иллюзия!»

На миг пришла спасительная мысль: фигуры могут двигаться, но это вовсе не страшно, это просто механизмы, Катя видела движущиеся восковые фигуры в Интернете! Смешное объяснение… Откуда такие возможности? Кто снабдит сложной механикой дешевые куклы из провинциального музея?

«Сейчас они сойдут со своих мест».

Катя уловила боковым зрением движение и резко оглянулась. Все фигуры стояли на местах, хищно глядя на девочку, а двигалось что-то в маленькой толпе гномов. Кате показалось, что их стало больше. Так и есть. Бородачей было не семь, а восемь, один из них прятался за спинами товарищей! Заметив, что Катя смотрит на них, высунул голову из-за плеча Умника – гнома в очках.

Лысый череп, крючковатый нос, острые уши – сгорбленное существо с зеленой гниющей кожей уставилось на Катю, и та завопила.

Рома, который только что подошел и стоял возле входа, дожидаясь сестру, немедленно влетел в павильон. Следом – билетерша. Рома подбежал к Кате, отметив про себя, что мигающую лампочку в зале не мешало бы заменить. Еще и темнее стало, ничего не разглядишь.

– Кать, что? – подлетев к девочке, Роман взял ее за руку. Ладонь была ледяная.

– Они… И там… – кое-как проговорила она и ткнула пальцем вправо.

– Чего тут у вас? – пропыхтела билетерша.

Роман не ответил. Он не мог выдавить ни звука, глядя на мерзкого гоблина, что высовывался из-за восковых гномов.

– Все смотрят, – выдавила Катя.

– Лампочка перегорает, бывает, – сказала женщина. – Чего орать-то?

Роман видел, что она смотрит на Белоснежку с ее бородачами и не замечает, что фигур на постаменте стало больше. Вообще ничего странного не замечает, только сердится на посетителей, ворчит себе под нос, что чокнулись совсем с компьютерами своими.

– Пошли отсюда, – сказал Рома.

Не выпуская Катиной руки, он направился к выходу. Брат с сестрой быстро шли мимо восковых фигур, и Рома был согласен с Катей: те смотрели. Головы были повернуты к ним, на лицах – голодное выражение. Мэрилин Монро напоминала злую ведьму. Между лопаток горело от яростных взглядов, а в ушах шелестел шепот. Слов было не разобрать, но Роман и без того знал: им вслед несутся угрозы и злобные обещания.

Оказавшись на улице под горячими солнечными лучами, ребята не остановились. Вышли за пределы парка аттракционов, и только тогда Роман выпустил руку Кати.

– Ты тоже видел. – Это был не вопрос.

– Видел. – Уточнять, что именно, смысла никакого, все очевидно.

Катя прикусила губу.

– А тетка ничего не заметила, так?

– Только мы, – подтвердил брат. – Если честно, я не в первый раз… – Он запнулся на минуту, но понял, что не может не рассказать обо всем.

Катя смотрела на него во все глаза, и в эту секунду Роман сообразил, что и ей тоже есть что ему рассказать. Судя по всему, тайны были у обоих.

Пока Лизавета пыталась осмыслить, что случилось на берегу Белого озера, а ее муж приходил в себя после встречи с покойником и кошачьим монстром; пока Роман и Катя выкладывали друг другу мучившие их секреты, Борис в тысячный раз задавался вопросом, какого черта его принесло в Липницу.

Ответ был всегда один: все предрешено.

Человек – нелепая и безвольная кукла-перчатка на руке Бога. Или Судьбы. Или Дьявола – кому как удобнее думать. Бывают же такие тряпичные куклы: шевелятся, головой трясут, двигают ручками и тельцем, будто бы даже идут куда-то, только вот беда, делают они это не сами. Внутри торчит рука кукольника, она и управляет всеми движениями. Да и говорит бедный Петрушка не своим голосом, и хохочет, когда надо бы плакать, потому что так за него решили. А как сбросит высшее существо перчатку с руки, так даже и фальшивое, выдуманное существование прекратится.

При мысли о том, что внутри него торчит чья-то лапа, Борис сначала захихикал, как деревенский дурачок, а потом затрясся от рыданий. Он был пьян, пил третьи сутки, но винить и стыдить его было некому. А сам он считал, что иначе того, что творится, ему не пережить. Мать говорила, Бог жалеет пьяниц. На трезвую голову ногу подверни, упадешь и расшибешься насмерть, а если водка в тебе плещется, так с пятого этажа свалишься – и как новенький. Бывали такие случаи.

Из того страшного места Борис выбрался больше недели назад. Пока блуждал в лесу, дожди шли, а теперь лето вернулось, солнышко светит. Раньше, до всего этого, он считал, что страхи-ужасы оживают только в темное время, в плохую погоду, в грозовые ночи, но теперь знал: ерунда это. Бабушкины сказки. Им, чудовищам, все равно, когда являться.

Самой большой загадкой для Бориса было: как же он забыл-то все? Разве такое забудешь?.. А вот поди ж ты.

Помнил бы, нипочем в Липницу не приехал. Как говорится, запер дверь и ключ потерял. Однако в этом случае, если уж продолжать аналогии, ключ он обнаружил в дальнем ящике и, не зная, что именно от отпирает, принялся искать дверь.

Буратино, мальчик с деревянными мозгами.

Борис плеснул себе еще, выпил, крякнул, похрустел огурцом, который достал пальцами из банки. Водка, огурцы, картошка, черный хлеб – этим и питался. Бутылка была последняя, завтра придется за новой идти, сегодня поздно уже. И сил нет. Заснуть бы и спать, спать, а проснувшись, обнаружить, что эта жуть приснилась на пьяную голову. Однако даже в затуманенном алкоголем сознании мысль о том, что случившееся могло быть сном, не приживалось, хоть убей.