Шрифт:
Ведь, как я понимаю, это и есть Ра’хаам.
Никогда не быть одиноким.
Я подзываю ее ближе. Шепчу:
– По… п…
– Что? – спрашивает она.
– П-поцелуй, – шепчу я, – …на прощание?
В ее глазах блестят слезы, она перестает печатать. Я слышу тяжелые удары по запертым дверям. Слабые голоса. Наконец-то звучит сигнал тревоги. Но я знаю, уже слишком поздно. Слишком поздно. Они никогда не доберутся сюда вовремя.
Кэт движется ко мне сквозь тьму – маленькая черная тень, внутри которой есть тень побольше, такая огромная и голодная, что готова поглотить звезды.
Она опускается на колени рядом со мной. Смотрит мне в глаза.
– Поцелуй м-меня, – умоляю я ее.
Кэт вздыхает, из ее сияющих глаз текут слезы. И, проведя пальцами по моей щеке, она наклоняется и прижимается губами к моим губам. На мгновение я снова в том отеле, с ней, в ту единственную ночь, которую мы провели вместе. И вся любовь, что она питала ко мне, любовь, сиявшая в ее взгляде, разбивается вдребезги точно стекло, когда я говорю ей, что мы не должны и не сможем быть вместе после этого.
Я должен был любить ее сильнее. Должен был любить ее по-настоящему. И я пытаюсь сказать ей, изо всех сил, что у меня еще остались, прижимаясь губами к ее губам, открывая свой разум и переплетаясь с ее разумом, что мне жаль.
Я люблю тебя.
А после вонзаю нож прямо ей в шею.
Она отшатывается, глаза-цветы широко раскрыты, из горла хлещет кровь. Но клинок Саэдии острее бритвы, лезвие из моноволокна и сильдратийского сплава легко проходит сквозь мясо, артерии и кости.
Я наношу удар за ударом, пораженный выражением обиды, боли и ярости в ее глазах. Она, спотыкаясь, опускается на корточки, хлещет темная кровь. Из краев колотых ран торчат крошечные усики, бледные и окровавленные, слепо извивающиеся в воздухе.
Щупальца вместо руки вспыхивают, обвиваясь вокруг моей шеи, но Кэт падает, прежде чем они успевают сжать меня. На ее бледнеющем лице виден шок, ноги слабо дергаются, каблуки стучат, дыхание прерывистое.
Она пытается заговорить. Вместо этого задыхается. Смотрит на меня горящими глазами.
– Мне ж-жаль, – шепчу я. – П-прости меня, Кэт…
И я ползу.
Пол мокрый. Позади меня тянется красная струйка. Цепляясь обломанными ногтями, собирая себя по кусочкам окровавленными руками. Не обращая внимания на боль, я ползу.
Как будто от этого зависит жизнь каждого разумного существа в галактике.
Я ползу.
Добираюсь до терминала. Шарю красными, липкими руками. Перед глазами распускаются черные цветы, каждый вдох – бульканье в легких. Но наконец мне удается нажать на кнопки управления и открыть противопожарные двери. Я падаю на спину, задыхаясь и кашляя кровью, в то время как технические бригады, компьютерщики и охранники врываются в помещение, сквозь клубящийся пар и нарастающий красный свет.
Но еще не поздно.
Не поздно.
…Ты можешь это исправить, Тайлер…
Лазерные прицелы дюжины дезинтеграторных винтовок упираются мне в грудь.
Я прислоняюсь спиной к терминалу, свет в моих глазах гаснет.
– Шах и мат, – шепчу я.
31 | Аври/Кэл
Аврора
Я стою в Эхо, месте, где прожила полгода, месте, где тренировалась, чтобы стать той, кем я должна быть.
Но теперь это место изменилось.
Раскинувшиеся справа от меня цветочные поля когда-то вели к кристальному городу на горизонте. Слева долина спускалась к лесам. Под идеально голубым небом плескалась и журчала живая река.
Но теперь все это разрушено. Разрушено так же, как «Неридаа». И так же, как и по Оружию, по серому небу пробегают трещины. Цветы разорваны на клочки, река высохла и потрескалась, кристальные шпили на горизонте покосились и рухнули. Даже воздух ощущается… неправильно. Я оглядываю это запустение, и сердце пропускает удар. Но тут я вижу знакомую фигуру, плывущую ко мне через уничтоженные цветочные поля.
Эш имеет форму человека, но далек от самой его сущности: он создан из света и кристаллов, кожа похожа на переливы радуги, правый глаз сияет белоснежностью, как и мой, наверное. Но теперь и он выглядит иначе. Тонкие трещинки паутиной расползаются по его коже, изнутри просачивается свечение. И все же при виде старого учителя меня переполняет облегчение, и я несусь к нему на всех парах сквозь заросли цветов.
– Эш! Святые угодники, я так рада тебя видеть, мы…
– П-п-приветствую. – Он прерывает меня, голос, как всегда, мелодичный, мягко-вежливый. – Добро пожаловать в Эхо. Я Эшвар.