Если бы она была всего лишь его сиделкой — ну чего ей стоило скрывать свое истинное положение получше? — то Рауль бы уже сыпал комплиментами, улыбками, якобы невинными прикосновениями. Скорее всего, эта женщина без устали ставила бы его на место и указывала на недопустимость подобных вольностей, весьма вероятно, он бы успел пару раз схлопотать по физиономии. Впрочем, Пруденс, похоже, была не из тех, кто сражается с помощью пощечин, она безжалостно разила словами и взглядами.

Неслучившаяся интрижка приносила с собой горечь сожалений. Раулю могло быть весело — но весело не было. Его сердце оказалось разбитым, даже не успев затрепетать от чувственного волнения.

— Вы так вздыхаете, — проницательно заметила Пруденс, — будто эти каштаны наполнены печалью всего мира.

— Так оно и есть, — грустно согласился он, не решаясь поднять головы, чтобы не расстроиться еще сильнее, до того она в эту минуту казалась ему пленительной в своей недосягаемости.

Маргарет щедро заплатила Жану, чтобы он, пока сестры Флери торгуются с герцогом, заглянул в дом Бернаров и разузнал, как там ведет себя Пеппа.

Племянница была слишком инфантильной, чтобы натворить настоящих бед, но на разного рода мелкие глупости она была весьма горазда. В глубине души Маргарет надеялась, что Пеппа, распоясавшись без строгого надзора, увлечется каким-нибудь другим красавчиком и позабудет о Рауле Флери — ведь он исчез с ее небосклона на невыносимо долгий месяц. Легкомысленная и непостоянная девчонка вряд ли была способна так долго прожить без мужского внимания, а значит, ее влюбленность может сама собой сойти на нет.

Что касается других претендентов на руку Пеппы, Маргарет не особо о них тревожилась. Вряд ли снова встретится столь же неподходящий вариант, как Флери, обремененный бесполезной фамильной гордыней и двумя сестрами-бесприданницами.

В любом случае, Маргарет твердо придерживалась правила не беспокоиться о том, чего еще не случилось, поэтому ее рутина оставалась не омраченной праздными переживаниями.

Она позаботилась, чтобы семейство Флери и их незадачливый гость получили достойный ужин, благо рыбы в сети Жана набилось достаточно. Умудренная утренним опытом, сама Маргарет держалась подальше от господ, не желая снова оказаться с ними за одним столом. До чего неловко это было и неуместно, нет уж, спасибо.

Поздно вечером ее вызвала Соланж, чтобы порепетировать разговор с герцогом Лафоном.

— Вы выглядите трезвомыслящим человеком, — объявила она. — От Жанны сегодня никакого толка, она изволит на всех дуться. А Рауль снова витает в облаках, между нами говоря, он вообще редко тревожится о таких низменных вещах, как деньги.

— Извольте, — согласилась Маргарет, полностью согласная с этой нелестной характеристикой. — Вы уже составили хвалебное описание для вина?

Они потратили битый час, репетируя такие выражения, как «бархатистость танинов», «многолетняя выдержка» и «медово-фруктовые нотки».

Маргарет подумала, что ей нравится Соланж — младшая из последнего поколения Флери, по крайней мере, точно знала, что хочет получить от жизни, а это уж какое-никакое, а достижение.

К себе она вернулась глухой ночью, из приоткрытой двери в покои Рауля доносились меланхоличные гитарные напевы. Раздраженно закатив глаза — и охота на подобные глупости тратить свое время, — она не стала задерживаться в коридоре, а торопливо нырнула в спаленку, решительно намеренная как следует выспаться.

Переодеваясь в ночную рубашку, Маргарет вдруг поймала себя на совершенно бесполезных размышлениях: будь у нее свободное время, на что бы она его израсходовала?

Сразу представились ровные ряды виноградников, залитых солнцем. Дом — возможно, не слишком просторный, но очаровательный, из светлого известняка с толстыми стенами, чтобы спасать от летнего зноя. Ярко-зеленые ставни на арочных окнах со скромной лепниной, без всякой вычурности. Открытые террасы с колоннами, добротная винодельня, вместительные погреба.

Нет, как ни крути, в жизни Маргарет решительно не предвиделось ни одной свободной минутки, и, убаюканная этим выводом, она юркнула в постель, чтобы тут же заснуть.

***

Наутро семейство Флери поднялось неслыханно рано, и, наскоро позавтракав, оживленная Соланж и ворчливая Жанна отправились в Арлан, хоть Рауль и предупреждал их, что ни к чему так спешить. Его сиятельство герцог Лафон будет готов к приему гостей не раньше четырех часов после полудня. Однако его младшая сестра была слишком нетерпелива, чтобы прислушиваться к скучным советам.