Я морщу нос:

– Ну ты и романтик!

– Я скучал по тебе, – говорит Дрю. Весело, но искренне.

Не успеваю я придумать ответ, как он добавляет:

– На озере нам приходилось быть тихими. А тут музыка на полную… – Дрю наклоняется, проводит губами вдоль моей скулы. – Харпер, когда ты кричишь мое имя, я хочу его слышать.

– Пойдем.

Раздается низкий, грудной смешок:

– Ты же хотела сюда.

Я пожимаю плечами:

– Сразу проситься к тебе в отель – это как-то слишком.

Дрю серьезнеет:

– Я хочу с тобой не только секса.

И тут я жалею, что мы стоим лицом друг к другу. Во время такого разговора это только усиливает чувства. У меня ощущение некоего странного уединения: мы стоим среди моря незнакомых людей, тонем в громкой музыке, но при этом мы одни.

– Ты бы позвонил мне, не сделай я это сама?

Дрю прикусывает щеку и едва заметно качает головой.

– Не знаю. Я хотел позвонить тебе, едва уехал. И каждый день после.

– Но не позвонил.

Дрю вздыхает:

– За неделю я влюбился в тебя сильнее, чем в кого-либо в своей жизни. Если честно, это меня ужасно напугало. И мне казалось, что для тебя это лишь завершившийся курортный роман.

– Ты уезжал. Твоего отца положили в больницу. Не могла же я взять и пригласить тебя на свидание!

Я пытаюсь вырваться, но Дрю меня не пускает.

– Сегодня ты спросила меня, выйдет ли у нас что-то. Я уклонился от ответа, но мне стоило сказать: «Очень, черт возьми, надеюсь».

Дрю кружит меня, и я вновь прижимаюсь к нему спиной. Он забирается одной рукой под мой свитер – с его фамилией. Его горячая ладонь собственнически ложится мне на живот – и мое тело охватывает страсть.

Я потею. Плыву. Тону.

Внутри меня словно что-то гудит; я не могу ни думать, ни сосредоточиться. Я расслабляюсь, опираюсь на Дрю почти всем телом. Буквально полагаюсь на него.

Я думала, что мне хорошо и без Дрю. Когда между нами сотни километров, заставить себя забыть о нем легче. Я ведь и представить не могла, каково видеть его в Нью-Йорке, рядом. И как же неожиданно легко представить Дрю частью моей жизни! Когда он со мной, все знакомые места дарят новые впечатления.

Я наклоняю голову вбок, поднимаю ее. Встречаюсь с Дрю взглядом.

– Мне нравится с тобой танцевать.

Это должно было прозвучать как тихое признание – но из-за громкой музыки выходит скорее вопль.

Дрю касается губами моего уха:

– А мне с тобой все нравится.

Такая простая фраза – и в то же время серьезная и пугающая.

Я словно на краю обрыва и вот-вот упаду.

Здесь, рядом с Дрю, я будто там, где должна быть. Ощущение необычное и радостное, воздушное.

Обычно я смотрю в будущее – или в прошлое. А этот покой мне непривычен. Меня не тянет ни вперед, ни назад. Я чувствую умиротворение – такое, как никогда раньше.

– Думаю, у нас все получится, – шепчу я Дрю.

Не знаю, услышал ли он меня… но тут его руки крепче обнимают меня за талию.

Дрю кладет ладонь на нижнюю часть моей спины и ведет меня через изысканный холл отеля. Кончики пальцев у меня приятно покалывает, низ живота сводит.

Некоторые люди косо смотрят на нас. Может, потому что Дрю – в элегантном костюме, а я – в джинсах и хоккейном свитере. Может, понимают, что на моем свитере фамилия того самого хоккеиста, с которым я пришла. А может, просто суют нос не в свое дело.

В лифте между мной и Дрю повисает то же тягучее, полное предвкушения, нетерпеливое ожидание, как и в такси, на котором мы ехали из клуба. В животе у меня снова начинают летать бабочки – внутри меня будто бурлит шампанское.

Мы выходим из лифта и идем по коридору, соприкасаясь лишь кончиками пальцев.

– Здесь вся команда остановилась? – спрашиваю я.

– Ага, – низким, хриплым голосом произносит Дрю.

Он достает ключ-карту и проводит ею по электронной панели. Она загорается зеленым, и дверь открывается.

Я захожу первая. Комната обставлена неплохо, но простенько. Кровать, кресла, телевизор. На стенах – стоковые снимки видов на Нью-Йорк в рамках. Шторы открыты. Я подхожу к окну, смотрю на мерцающие на фоне ночного неба огни города. Слышу, как позади меня Дрю закрывает дверь и включает свет.