Шрифт:
Оливия гладит мою коленку, а затем встает и уходит к себе в спальню.
Глава двадцать шестая. Дрю
Резкий свисток пронизывает морозный воздух – тренировка окончена. Я глубоко вдыхаю, наслаждаясь ароматом льда, а затем снимаю шлем и перчатки. Провожу ладонью по влажным от пота волосам. Дыхание по-прежнему сбито – я потрудился от души! Подъезжаю к центральной линии и выхожу с площадки следом за Троем. Он жалуется на боль в правой ноге, но я едва слушаю: тренировка завершилась и я размышляю, чем заняться, покинув стадион.
В раздевалке царит радостное, расслабленное настроение. Тренировка прошла отлично – а еще нас впервые после тяжелого начала сезона ждут два выходных.
Я быстро принимаю душ, прощаюсь и иду на парковку. Почти добираюсь до своего «шевроле» – самого старого автомобиля на ней, – и тут меня окликает Льюис. Я оборачиваюсь и, прикрыв рукой глаза от солнца, смотрю, как он бежит ко мне.
– Хей, чел! Фу-х, успел догнать.
– Ага. Что случилось?
– Слушай… прости за просьбу. Ты же и так постоянно занимаешься всяким пиаром. Но все, кого я просил, уже там будут или заняты, так что… Придешь в субботу вечером на благотворительное мероприятие по защите животных? Организаторы хотят, чтобы явилось десять человек из команды, а мама Мэри предложила присмотреть за Сьюзи на выходных, чтобы мы могли съездить в Ванкувер. Наше прошлое путешествие сорвалось из-за меня, а так не хочется, чтобы мой брак оказался в числе пятидесяти процентов неудачных…
– Ага. Понял. Конечно приду.
Льюис улыбается с огромным облегчением. Однако это не рассеивает опустившегося на меня разочарования. Льюис не виноват, что, когда речь не о хоккее, я совершенно не умею ставить границы.
На этих выходных я хотел увидеться с Харпер. Вчера у нас был матч, а следующая тренировка только в понедельник. Всего двадцать минут назад я думал, что часов шестьдесят буду свободен.
Я ничего не сказал Харпер и не купил билет, чтобы не сглазить. А теперь жалею: тогда у меня было бы полное право отказать Льюису.
Не знаю, чего пытаюсь добиться. Я справился. Прошел драфт. Получил золотую медаль. И все равно не могу притормозить.
Профессиональный спортсмен – во многих аспектах нетипичная карьера. Но тяжелее всего с количеством времени, которое на нее уходит. Работа и личная жизнь сливаются до такой степени, что одно не отличишь от другого. Всегда можно стараться лучше: брать дополнительные тренировки, больше времени проводить на льду, заниматься психологической подготовкой…
Дорога до дома проходит печально. Вдобавок машина пугающе чихает; надо бы уже наконец привезти сюда «мерседес», который до сих пор стоит у родителей.
В квартире я немного разгребаю бардак – завтра придет уборщица. Затем достаю из морозилки готовый обед и разогреваю его в микроволновке. Она пищит, и тут приходит сообщение от Троя. Он спрашивает, не хочу ли я сегодня погулять. Я отвечаю, что занят.
В принципе, я не против развеяться и потусить с друзьями. Однако знаю, что они пойдут в бар в центре города – пить, болтать с фанатами и обжиматься с девушками. Мне это неинтересно. Совсем.
Когда-то я обожал внимание: оно мне льстило, радовало и казалось более чем заслуженным. Теперь же оно какое-то пустое. Всего лишь возможность отвлечься от факта, что, кроме хоккея, в моей жизни ничего особо и нет.
Я кидаю телефон в сторону, беру еду и включаю телевизор. Открывается запись матча, под которую я вчера уснул, потому что понятия не имею, как проводить свободное время без хоккея.
Телефон гудит: пришло уведомление. Я машинально бросаю взгляд на экран – и, увидев, кто написал, тут же выпрямляюсь.
Харпер: «Как прошел день? На меня по дороге домой наделал голубь».
Мой смех эхом отлетает от стен пустой комнаты.
Дрю: «Позвони, как сможешь. Такое вслух рассказывать надо».
Через тридцать секунд телефон вибрирует – входящий видеозвонок. Я отвечаю и ложусь на подушки. На экране появляется недовольное лицо Харпер. Я улыбаюсь ей – и ее раздражение тут же сменяется радостным смущением. Она плюхается на кровать – волосы мокрые, щеки розовые.
– Привет!
– Привет!
Я кладу руку за голову, наблюдая, как Харпер следит за ней взглядом.
Мы часто переписываемся и созваниваемся, но вживую не виделись несколько недель – с тех пор, как я приезжал в Нью-Йорк на предсезонный матч. Разлука тяжела по многим причинам. И, судя по взгляду Харпер, не только я осознаю, сколько километров нас разделяет. Я злюсь еще сильнее, ведь на этих выходных мог сократить расстояние до нуля.
– Что случилось? – спрашивает она.
– Ничего, – отвечаю я с фальшивой улыбкой.
– Не говори «ничего». Если не хочешь объяснять, так и скажи.
Я выдыхаю:
– Думал приехать в Нью-Йорк на этих выходных. Но… появились дела.
Повисает тишина. Кажется, что она длится не пару секунд, а целую вечность.
– Ничего страшного. Я понимаю.
– Всегда ли ответ будет таким? – спрашиваю я.
Щеки Харпер отчасти бледнеют. И как мне ужасно оттого, что виноват в этом я!