Нура растерянно заморгала, пытаясь осознать сказанное.

– Или ты хочешь лишиться девственности тут? Разложить тебя на столе и трахнуть здесь?

Лицо залила горячая краска. Одна часть готова была кричать «да», раздвигая ноги шире, а вторая и так едва не билась в конвульсиях от ужаса. Пожалуй, все, что можно было сделать для той второй, более разумной, – хотя бы не осквернять обеденный стол…

– Кровать, – только и смогла вымолвить Нура.

Уроборос криво ухмыльнулся, подхватывая ее на руки. Она невольно взвизгнула, обвивая его шею. Змей поднялся по лестнице с такой скоростью, будто за ними гнался сам Морок. Оно и к лучшему. Чем быстрее они вернутся к ласкам, тем меньше времени останется на сомнения.

Нура охнула, когда Уроборос практически бросил ее на кровать. Сердце забилось чаще от страха. Но он был порожден не ужасом перед личностью Змея, а тревогой по поводу того, чем совсем скоро предстоит заняться… Впрочем, разве раньше Уроборос не ласкал ее? Своим ртом, пальцами…

– Пташка, ты споешь для меня? – Шипение дрожало в воздухе, вызывая новую волну мурашек.

Шанса ответить не было. Опаляющая плоть чужих губ коснулась ее собственных, раздвоенный язык скользнул внутрь, обвиваясь вокруг ее языка и сжимая его. Нура приоткрыла рот шире, пытаясь вдохнуть и осознать, что только что произошло. А Уроборос уже схватился за край зеленой футболки, задирая ее и оголяя грудь. Его руки тут же смяли ее. Дыхание сперло, когда горячий рот накрыл сосок, втягивая его.

Нура застонала, извиваясь, как настоящая змея. Пульсация между ног становилась все болезненнее.

Белье, кажется, стало таким мокрым, что можно выжимать… В голове пронеслась забавная мысль: заберет ли и эти стринги Уроборос?

– Что такое, Пташка? Тебе мало?

Она захныкала, приподнимая бедра, безмолвно умоляя его заняться делом. Ей было плевать на то, что он снова играет ею. Это была природа Змея – искушать, тянуть на дно бездны, чтобы оплести кольцами хвоста, заключив в смертоносные объятия.

– Ты ведь знаешь, что должна сделать. – Уроборос приподнялся, показывая свое идеальное миловидное лицо, сейчас обезображенное животным оскалом. – Проси меня.

Его сладкий голос, его хищный взгляд, его требовательность разжигали возбуждение. Необходимость в Змее была мучительной, и Нура заскулила, выгибаясь, вымаливая новые прикосновения:

– Пожалуйста.

– Недостаточно.

Он отодвинулся, вызывая разочарованное хныканье. Из-за ряда ровных человеческих зубов выглянули клыки. А Нура потянулась к своей промежности, пытаясь унять похоть. Уроборос фыркнул, отводя ее ладонь в сторону и шлепнув по бедру.

– Нет, Пташка, это принадлежит мне!

Она в ответ издала невнятный звук, полный возмущения. Змей криво улыбнулся:

– Но у меня есть то, что будет принадлежать тебе. – Его рука взялась за край полотенца, стягивая его и открывая…

То, что Нура не задохнулась, можно было считать чудом. Она буквально оцепенела от вида двух настоящих членов, выдвигающихся из углубления в складке кожи, лишенной волос. Оплетенные выступающими венами и сочащиеся предэякулятом, выглядели они внушительно, но верхний явно был больше нижнего…

– Дыши, Пташка. – Уроборос ехидно сощурил глаза. – Я не буду трахать тебя обоими сразу. Пока что…

Едва сделав вдох, Нура вновь резко выдохнула, чувствуя одновременно ужас от этих слов и возбуждение. Между бедрами скользила смазка и пульсировало так сильно, что это было похоже на пытку.

– Начнем с того, что поменьше, – хрипло выговорил Змей, обхватывая рукой нижний член. Вены на нем стали еще заметнее. – Я собираюсь кончить в тебя, но не переживай, никаких последствий…

Нура облизнула пересохшие от волнения губы, нетерпеливо ерзая. Она совсем не так представляла первый секс… Точно не с тем, у кого два гребаных члена! Но своего Змея Пташка не променяла бы ни на кого другого.

– И если ты скажешь остановиться, я остановлюсь. А еще не напрягайся…

– Ладно, – буркнула Нура, – давай закончим с инструктажем, пока я не передумала…

Уроборос довольно усмехнулся, стягивая наконец с нее стринги и опуская взгляд к самой интимной части тела. Ноздри его раздулись, и он словно завороженный опустился. Его язык провел по внутренней части бедра, оставляя влажную дорожку, а теплые ладони легли на колени, сильнее раздвигая их.

Нура стиснула простыни, пытаясь унять дрожь. Острое ощущение чужого дыхания на клиторе дразнило, заставляя жаждать большего. Вскрик вырвался помимо воли, когда Уроборос вдруг потерся лицом между ног Нуры. Змеиный язык наконец приник к чувствительной плоти, нетерпеливо обводя клитор и спускаясь к влагалищу.

Где-то на периферии сознания всплывали напоминания о том, что Змей убивал; о том, что он лжец; о том, что он – сталкер, подсматривающий из-за зеркала! Но все это было отравой, проглотить которую Нура была согласна… Остатки рациональности растворялись в ощущениях, вырывающих все новые и новые стоны. Уроборос посасывал клитор, погружая пальцы во влагалище и толчками выбивая непрошеные мысли.

Если бы Змей прямо в этот момент решил овладеть Пташкой всеми возможными способами, она бы с радостью выполнила любую его прихоть. Ей хотелось заблудиться в Уроборосе, проникнуть под его кожу, остаться навязчивым вкусом на его восхитительном языке, подпитывая его одержимость. В любой другой момент такие темные желания напугали бы саму Нуру, но не тогда, когда Змей продолжал вылизывать ее, одновременно трахая пальцами.