Его негромкий смех разлился по кухне, смешиваясь с воздухом, пропахшим сахарной пудрой, сливочным маслом и крепким кофе. После вчерашнего буйства природы тонкие лучи Инти будто стали ярче, растекаясь по дому теплым светом, а в приоткрытое окно пробиралась свежесть, пропитанная ароматами влажной земли, асфальта и зелени.

Все было так… уютно… Тревоги и заботы растворялись, оставляя лишь легкость и гармонию. Сердце наполнялось теплом, как если бы кто-то нежно обнял его. Это был миг, когда мир казался идеальным, а каждый звук, каждая улыбка создавали ощущение, что счастье можно сохранить навсегда. Будто не было никаких похорон, не было серпентария и тайн. Словно существовали лишь они – Змей и Пташка. Только их страсть во тьме и любовь при свете…

Нура сглотнула, пытаясь избавиться от странного горького привкуса во рту. Он словно напоминал ей, что предыдущая ночь и это утро – мгновение, которое очень скоро исчезнет. На самом деле прямо сейчас.

– Мы не закончили разговор о Кее.

– Правда? – Уроборос выключил плиту.

– За Кеей гнались. И скорее всего, ее перехватили где-то по пути обратно… Но документов у нее уже не было… Она где-то их спрятала… Что есть в округе?

– Там довольно много складов с комнатами хранения под аренду.

– И ты молчал?

– Прости, Пташка, был занят твоей киской.

– Ужасно звучит.

– Твои варианты?

– Не надо это вообще никак называть, ясно? Просто отвечай на мои вопросы и не отвлекайся на…

– Секс?

Нура макнула оладушек в мед и запихнула его в рот, а после убийственно уставилась на Уробороса. По крайней мере, она надеялась, что ее взгляд убийственный. Но Змея он только рассмешил.

– Ты можешь отметить на карте, где дом Харугов? – прожевав, спросила Нура.

Он ответил кивком, отряхнул руки и выразительно развел ими: мол, и где тут отмечать? Нура одним глотком допила кофе и выбежала в коридор, к рюкзаку, вытащила из него изрядно потрепанную карту. Вернувшись, она торжественно вручила ту Уроборосу вместе с автопером, на кончике которого был розовый помпон. Следить за тем, как он, сжимая его, перелистывает страницы, было забавно и очень… по-домашнему.

Внутри что-то больно кольнуло. Что было бы, будь они всегда заодно? Если бы каждое утро начиналось с совместного завтрака, с пошлых поддразниваний Змея, с обсуждения планов на день и решения общих проблем… Нура потерла лоб и взяла карту, которую протягивал Уроборос.

– Мне пора, – оповестил Змей, поднимаясь.

– Заставишь меня убирать за тобой?

– Я готовил, а ты убираешь, все честно, Пташка, – крикнул он, скрываясь в зале.

– Пожалуй, что так… Ты должен перекинуться в Рэймонда?

– Не сегодня. У меня другое… дело…

Нура поднялась, выходя в коридор. Там уже стоял Змей, натянувший толстовку…

– Откуда ты ее взял?

– У меня тут есть… свое место для хранения.

– В моем доме?

Уроборос пожал плечами, обуваясь. Это были его тяжелые ботинки…

– У тебя тут припрятан был весь гардероб, что ли?

– На всякий случай.

Нура сложила руки на груди, недовольно пыхтя. Змей криво усмехнулся, останавливаясь у выхода. Что-то странное отразилось на дне его зрачков…

– Не поцелуешь меня на прощание, Пташка?

Сердце отчего-то сжалось. Он просто выходил из дома. Уходил. Уходил так, будто уходит навсегда, унося с собой все, что успел подарить. Свой взгляд, свою одержимость, свое тепло, свою тьму… Нура могла бы снова сказать что-то едкое, но этот горький взгляд… Она знала его. Она видела… Сломанный мальчик смотрел на нее с робкой надеждой на то, что она поделится с ним своей нежностью…

Нура сдвинулась с места, медленно подходя ближе, и приподнялась на носочках. Уроборос наклонился, чтобы она могла дотянуться. Это был легкий невинный поцелуй, не имеющий ничего общего с теми, что они дарили друг другу вчера. Нет. Это был поцелуй, полный сладкой печали, как последний луч, проносящийся в темнеющем вечернем небе перед тем, как потухнуть полностью.

– До встречи, Змей, – шепнула Нура, отходя.

Он улыбнулся, натягивая капюшон на голову и покидая дом.

Нура плюхнулась на диван, задумчиво разглядывая раскрытую карту, на которой Уроборос отметил место гибели Кеи и дом Харугов. Обе точки находились за городом. Жилище Бойги – на востоке, а найденное тело сестры – южнее. Кто бы ни убил Кею, он явно делал это, пока она пыталась сбежать от Полозов… Как она двигалась? Успела ли вернуться в город?

Палец бездумно вел по линиям дорог, выхватывая небольшие прямоугольники зданий с символами навесного замка – так обозначались склады. В таких обычно хранили вещи… А что, если Кея оставила документы там? Это логично, если она хотела избавиться от бумаг, чтобы их не успели отобрать. Убивать единственного человека, знающего, где хранится ценная информация, – глупо, тем более если нет уверенности, что позже ее не найдут даже случайно.