– Здравствуй, я кое-что тебе принесла. – Нура просочилась в проход. – Моя сестра носила тебе такие булочки, похоже, тебе нра…

Слова оборвались, потому что Шанти обернулась. Выпечка в бумажном пакете упала на пол, а горло сдавило от ужаса, в висках болезненно застучало. Лицо женщины было алым от крови, ею заволокло даже глаза. Рубиновые капли пачкали одежду и кресло. Со щеки Шанти словно кто-то срезал кусок кожи, который сполз вниз и с отвратительным хлюпаньем упал на пол.

– Предки! – испуганно воскликнула Нура. Она толкнула дверь и выбежала в коридор, к лестнице. – Кто-нибудь! Помогите!

Почти сразу на крик выбежала Жрица. Ее золотые татуировки словно сияли изнутри.

– Ты! Что за вопли? – строго спросила Мадхави, встряхнув Нуру за плечи.

– Т-там… Шанти…

Жрица, не тратя времени, взбежала по лестнице. Нура поспешила за ней. В голове билась лишь одна мысль – что случилось? Кто сделал это с бедняжкой?

В комнате пахло кровью, а Мадхави уже что-то причитала на своем языке. Звучала она больше недовольно, чем напуганно. В руках она держала влажную тряпку, которой осторожно оттирала Шанти, параллельно цепляя куски кожи и стягивая их. Нуру затошнило, пришлось прикрыть рукой нос и рот, чтобы сдержать рвотный позыв. Кое-как она спросила:

– Ч-что случилось?

– Шанти – такая баловница. Иногда она любит пошутить над нами.

– Пошутить? Предки милостивые, она вся в крови!

Мадхави кинула хмурый взгляд из-под бровей:

– Оставь своих предков, здесь Дом богини.

– Извини, я просто… ОНА В КРОВИ!

– Я вижу, не обязательно орать!

Шанти всхлипнула, и лицо Мадхави из раздраженного сделалось милым. Жрица заворковала:

– Прости, лучик мой, прости, мы не ругаемся, а ты молодец. О, какая красивая кожа! Кого ты слепила, дорогая? Снова Суманти? Тебе нравится, как она хрюкает от удивления, а?

Шанти не отвечала, но, похоже, расслабилась. А Нура медленно двинулась вперед, заглядывая в почти чистое лицо, которое вовсе не походило на то кукольное, что было прежде, оно было…

– Это какая-то шутка?

– Я же сказала, Шанти бывает баловницей, – вздохнула Мадхави, стирая кровь с лица Суманти.

Несмотря на то что Нура плохо помнила послушницу, она могла бы узнать ее. И сейчас она ясно видела ее, разве что… Острые уши все еще свидетельствовали о том, что перед ней Шанти.

– Как? – Вопрос задрожал в воздухе.

– Она темная эльфийка, – ответила Мадхави, будто это все объясняло.

Настала очередь Нуры недовольно коситься на нее. Жрица же, заметив это, добродушно усмехнулась.

– Это не тайна, но и не та информация, которой владеет всякий горожанин. У каждого вида Иных есть свои особенности. Иные созданы магией, они – ее суть, и один из талантов так сильно пропитал их, что он следует за ними из поколения в поколение. Темные эльфы, например, метаморфы. Они умеют менять внешность так искусно, что только могущественный маг способен понять, что перед ним другой человек.

«Я полагал, мы имеем дело с темным эльфом», – сказал Элат, когда они сидели в кабинете Аспида. Вот что он имел в виду! Он явно знал об особенности и предположил ее использование, когда услышал о своем двойнике! Ну конечно!

– Темные эльфы могут менять… все? – осторожно спросила Нура.

Вспомнились зеленые глаза лже-Элата.

– Все. Могут изменить даже рост, – пожала плечами Мадхави. – Немного, но в их силах стать чуть ниже или чуть выше. Они снимают свою кожу, а кости их перестраиваются. Они способны повторить даже шрамы, если хорошо изучили того, в кого будут обращаться. Но что-то обязательно их выдаст. Не то количество родинок или размер ступни…

– Цвет глаз?

– Если темный его не знает или торопится – да. Шанти иногда играет с ними…

Нура сглотнула, заглядывая той в глаза. В прошлый раз они были разного цвета, а сегодня зеленые, как у…

– Хотя сегодня оставила свой родной… Да, Шанти? У тебя замечательные зеленые глаза!

Зеленые. Темный эльф. Дракон. Что, если Уроборос – сын Шанти и Дракона? Но Иные редко заводили детей, у них низкая фертильность. Им нужно приложить немало усилий для зачатия даже с человеком, а Иной с Иным… Это редкость. Вполне вероятная, впрочем…

– Нура?

Она вздрогнула, фокусируясь на Мадхави.

– Говорю, ты поможешь мне с Шанти? Ее нужно хорошенько умыть и переодеть. А вечером о ней позаботятся послушницы.

Нура закивала. Она оставалась там, пока не пришла еще одна Жрица, а после ушла из храма и медленно двинулась к остановке. То, что она увидела, то, что узнала, многое проясняло…

Кея явно искала Уробороса и ухватилась с нужного края – с Дракона, кем бы он ни был. Нура почти готова была сделать ставку на то, что Шанти – мать Уробороса, который точно так же, как и она, мог менять облик. Размышления приводили Нуру и в восторг от того, что она могла добраться до истины, и в ужас от того, что Кея могла поплатиться именно за это…