Обычно приходилось направлять откат, чтобы избежать ненужного шума, но теперь это играло на руку. Он породил природное проклятие. Сравнительно небольшое – по капоту уже застучал дождь из черной слякоти, похожей на мазут. Дворники едва справлялись с его потоками, а стрельба прекратилась. Погоня едва ли будет. Ливень усиливался, и Уроборос гнал, стараясь как можно быстрее выбраться из-под радиуса действия отката. Но в город так въезжать не стоило…

Нура, лежавшая на заднем сиденье, мучительно застонала. Уроборос мельком глянул в зеркало: она очнулась, но только для того, чтобы, чуть свесившись, опорожнить желудок на пол мобиля. По салону пополз неприятный запах.

– Ничего, Пташка, скоро ты будешь в порядке.

Очевидно, ей что-то ввели, чтобы избавиться от ненужной для пленницы активности. Нура ничего не ответила, она снова закрыла глаза. А Уроборос облегченно выдохнул, заметив, что по крыше больше не стучит. Он затормозил, с трудом открывая окно. Черная жижа все еще обрушивалась на землю позади, а на мобиле она медленно застывала… Лучше побыстрее избавиться от этого транспорта и добраться до логова…

Впереди виднелось начало Великого леса. Здесь, ближе к городу, деревья были не такими высокими, как в самом Великом лесу, там в некоторые из них врезались облака. Их громады пугали сами по себе, а еще сильнее – когда приходило понимание, что аномальная длина – следствие того, что они вобрали в себя магию духов. Те обычно терялись между стволами и зарослями, пока не находили живых существ, которых смогли бы использовать как сосуды. Духи вынуждали их размножаться, чтобы было куда переселяться и дальше. Конечная цель – человек, а точнее, его энергия. Но пока граждане Конфедерации оставались защищены магическим щитом, преграждавшим путь духов к людям.

Уроборос ехал к лесу, где скрыться мобилю, который впитал проклятие, куда проще. Приближаться к гигантским стволам желающих было мало, но главное – фон магии духов там достаточен, чтобы в нем затеряться. Так что Уроборос остановился у одного из деревьев. Выскочив и спешно достав Нуру, он отошел до того, как ветви наклонились и, словно жуткие щупальца, обхватили опустевший мобиль, приподнимая его. Затрещала кора, разевая темную пасть, и транспорт вместе с проклятием исчез, навсегда став частью леса…

Уроборос поспешил вглубь чащи. Некоторые даже небольшие деревца здесь тоже были напитаны магией духов и тянулись к любому, кто очутился рядом, но им не хватало скорости. Обойти их было просто. Наконец показалась знакомая местность. Зачарованные ветви приоткрыли проход к полуразрушенному зданию.

Уроборос поднялся по винтовой лестнице в свою комнату. Там, в окне, виднелись огни города, а на полу лежал матрас со смятым пледом. Нура снова болезненно застонала, когда Уроборос уложил ее. Он нащупал капюшон и накинул его на голову, чтобы Нура не смогла случайно заметить лицо. Серые глаза приоткрылись, они были пугающе пустыми, с огромными зрачками.

– Ур… – промямлила Нура. Она явно была неспособна произнести сейчас слово полностью. – Ты… сон?

– Нет, Пташка, я настоящий. И я позабочусь о тебе.

Да, он позаботится о ней. Он защитит ее от всех врагов, чтобы она знала, что принадлежит ему. Только ему.

Нуре хотелось пить. Это единственная вещь, которая ее волновала, – вода. Во рту словно обосновался филиал пустыни Кракум, а голова раскалывалась. Зато больше не тошнило, тело не дрожало, а мыслить удавалось более или менее ясно. Пробуждение выходило медленным, но кое-что Нура уже понимала.

Во-первых, Инти клонилась к горизонту, разливая по небу закатную кровь.

Во-вторых, было понятно, что Нура не у себя. Она находилась в просторном помещении с тремя окнами, одно из которых было заколочено. Здесь же стояла вешалка, как в магазинах. На ней висела одежда. Преимущественно черная. Рядом – полка с обувью, сверху там валялась пара кепок. В стороне хранились стопки книг, одноногая высокая лампа и старое кресло. Нура же лежала на матрасе, ее прикрывали тонкое одеяло и плед. На стенах облупившаяся штукатурка, а пол – посеревшее старое дерево. Что это за место?

В-третьих, Уроборос. Он пришел за ней, но воспоминания Нуры обрывались, оставляя ее без деталей побега от Службы.

Она привстала на локтях, тут же заметив лежащую рядом бутылку воды и упаковку обезболивающего, а еще обувную коробку, от которой до сих пор пахло магазином. Нура жадно глотала воду, сделав перерыв только для того, чтобы принять таблетку. И лишь когда литровая бутылка была ополовинена, можно было заглянуть в коробку. В ней лежали новые сандалии.

– Как мило, – пробормотала Нура, потирая лоб и выбираясь из-под одеяла.

Она опустила взгляд, обнаруживая, что абсолютно голая, а еще от нее не пахло ни рвотой, ни потом, зато от волос исходил отчетливый аромат мужского шампуня. Уроборос… помыл ее? О духи!

Нура с подозрением осмотрела грязный пол и обулась, перебежав к вешалке с одеждой, чтобы прикрыться. Тело побаливало, но, к счастью, обморок уже не грозил. Среди одежды нашлись мужские штаны, футболки и худи, а еще костюм, брюки и две рубашки. Нура напялила первую попавшуюся черную футболку, которая доходила ей до середины бедра. Пока и так сойдет, а Уроборос… Что ж, он все равно видел ее голой…