Шрифт:
– Что?
– Или смерть Кеи – случайность.
– Это не могло быть случайностью! – осадила Нура.
– Я предполагаю, как и моя милая Пташка. В любом случае твоя сестра многое знала, но доказательства… Были ли они? Этот вопрос мучает всех вокруг. Каждому мнится, что госпожа Кея Йон успела нарыть информацию обо всех тайнах, но так ли это? Никто не знает.
– Значит, все ищут, как в сказке, «то, не знаю что»?
– Примерно так.
Следовательно, нет уверенности, что у сестры остались зацепки, которые выведут на убийцу. Возможно, кто-то просто решил, что у нее на него что-то есть, и убил ее, но… Зачем? Не проще было сначала найти документы? Или этот кто-то нашел, а теперь скрывался? Нура с подозрением уставилась на Змея. Тот, закончив говорить, наконец натянул одну из футболок.
– А что насчет Службы? Они… Они охотятся на меня?
– Однозначно, – кивнул Уроборос. – Они не уверены, что ты слышала и запомнила. Они даже не могут сказать точно, убегала ты в сознании или нет. Тот, кто ввел тебе препарат, явно не рассчитал дозу. Так что и знать, как инъекция подействовала, они не могут.
– Но все равно захотят перестраховаться. – Нура устало потерла лоб.
– Да, однако моя Пташка невнимательна. Я ведь сказал, они не в курсе, что ты знаешь.
Она недоуменно подняла голову. Полынные глаза смотрели с интересом и ожиданием. Что он хотел? Чтобы его загадку разгадали?
– Если они не знают… Я могу сказать, что ничего не помню, но… Как объяснить побег и…
– Используй меня.
Нура вздрогнула. Почему это прозвучало так… Так томно? Духи предков, помогите!
– О чем ты?
– Ну же, Пташка. Я твой шанс. Иди в полицию и скажи, что ты смогла сбежать от какого-то странного нага. Скажи, что ничего не помнишь, скажи, что тебя отравили, а очнулась ты на полу где-то в старом доме и ничего не запомнила, кроме таблички с адресом на обветшалой стене.
– А если они…
– Тшш, Пташка. Я позабочусь о деталях. Поверь.
Поверить? Тому, кто преследовал? Кто предупредил о Леросе? Кто укрыл от преступников? Кто спас из плена? Кто ухаживал за ней, отравленной? Кто до сих пор не причинил боли, лишь дарил удовольствие…
– Ладно, – согласилась Нура, стягивая худи, – поехали в город.
План Уробороса все еще был лучше, чем прятки со Службой по всей стране и за ее пределами. Но удастся ли их перехитрить? В то, что пленница не помнила их, они вполне могли поверить, учитывая состояние организма после неизвестного препарата. И все же сомнения и страх назойливо сопровождали Нуру весь путь к зданию, откуда она должна была «сбегать» в сторону одного из полицейских отделов.
Дежурные там тоже были не из заинтересованных, потому даже не особенно верили россказням, пока не услышали имя и не закопошились в документах. Видимо, Служба позаботилась о том, чтобы сообщить всем о необходимости поимки госпожи Йон. Интересно, выставили ли они в тех документах ее опасной преступницей?
Нура примерно так себя и ощущала, сидя в небольшой серой комнате, в которой были лишь стол и два стула. К счастью, в наручники заковывать не стали, но смотрели с подозрением, много раз переспрашивая одно и то же. Большинство вопросов, конечно, оставались с ответом «не помню». А затем в комнату вошел очередной полицейский, наклонился к зрелому мужчине, ведущему допрос, и что-то ему шепнул. Тот кивнул и натянуто улыбнулся Нуре:
– Подумайте еще, госпожа Йон, может, вспомните что-то.
С финалом фразы закончился и допрос, судя по тому, что ее оставили одну. Здесь было прохладно, воняло дешевыми сигаретами и потом. Нура бы лучше прошлась по опасной лестнице Башни, чем продолжала сидеть в томительном ожидании. Время словно нарочно тянулось медленно, минуты сменялись вяло, оставалось лишь смотреть на циферблат, установленный над входом, – скоро наступит полдень.
Железная дверь, отделяющая допросную от коридора, заскрежетала, пропуская внутрь Лероса. В брюках и белой рубашке с закатанными рукавами он выглядел как вполне нормальный обыватель. Впрочем, его Одержимость была слишком явной, и свет в глазах, свидетельствующий о том, что дух прямо сейчас внимательно за всем следит, неприятно жег.
– Лерос? – удивилась Нура, стараясь играть эмоцию как можно натуральнее. – Что ты здесь делаешь?
– У меня тут знакомые. Узнал, что некая Йон здесь, и подумал, что могу помочь.
Солгал и даже на секунду не замешкался. То ли придумал все заранее, то ли за годы практики научился врать непринужденно.
– Можешь, если скажешь им, что я не вру. Меня похитили, накачали чем-то, и я практически ничего не помню, кроме темной фигуры. А потом я очнулась в каком-то жутком доме и сбежала.
Сердце Нуры предательски колотилось, но, если бы кто-то услышал, она бы нашлась что ответить. Ее ведь похитили, Морок их побери! Конечно, она до сих пор в шоке и от воспоминаний об этом, а пульс учащается от ужаса.
– Вот как? И ты совсем ничего не помнишь?
– Меня рвало. Это я помню.
– Одежда чистая.
– Я очнулась голой. Видимо, мой похититель нашел для меня наряд и любезно его оставил. Мне все равно, если честно, но то, что меня похитили, – факт. И он говорит мне о том, что я не должна лезть во все это.