– М-м-м… Тебя похитили. А я похитил тебя у похитителей, – самодовольно ухмыльнулся Змей. Он подхватил ее и понес в сторону матраса.

– Значит, я снова пленница?

Уроборос прыснул:

– Моя милая Пташка, ты иногда очень забавная. Нет, ты вольна уйти в любой момент.

– Даже сейчас?

– Хочешь уйти сейчас? – Змей явно насмехался. Он медленно положил ее на одеяло. – Тебя ищут твои похитители. Твой дом – первое место, за которым будут следить. Так что я бы предпочел, чтобы у тебя был план получше, чем в ночи идти в руки тех, кто украл тебя посреди улицы.

Нура глубоко вдохнула. Вот Морок! Она сбежала от Службы, которая теперь с большой вероятностью попытается вернуть ее для изощренного допроса. Уроборос прав, она не может просто уйти, ей нужен план…

– Я долго была без сознания?

Нура следила за тем, как ее Змей опускался перед ней на колено. Он обхватил ее щиколотку и приподнял ногу. Его пальцы порхали по ее коже, пока он разделывался с застежками сандалий и нарочито медленно стягивал обувь.

– Тебя похитили вчера утром.

Что ж, по крайней мере, прошло не слишком много времени.

– Я чувствую сонливость, – осторожно сказала Нура.

– Последствия вколотого препарата. Но, судя по всему, очень скоро твой организм окончательно выведет его. Еще вопросы, моя Пташка, или отдохнешь?

– Нам нужно, – она подавила зевок, – поговорить.

– Утром обязательно. А теперь… Я бы тоже поспал.

Уроборос встал, стягивая полотенце. Пришлось спешно перевернуться на бок, чтобы не увидеть чего-то… шокирующего.

– Что ты творишь? – прошипела Нура.

– Я сплю голым. Мне так удобнее.

– Ну так раздевался бы у своей кровати, а не… тут…

– Но это и есть моя кровать.

Нура зажмурилась, ярче чувствуя движения Уробороса, который ложился рядом.

– Я не собираюсь спать с тобой!

– Мы уже спали, Пташка…

– Когда ты лег в мою кровать в квартире? Я тебе не позволяла!

– Вчера мы спали вместе. И сегодня мы тоже будем спать вместе. Если тебя опять затошнит, я предпочту снова подать ведро, а не позволять тебе облевать мой пол.

Нура пристыженно смолкла.

– Так что просто ложись, я не собираюсь сейчас тебя домогаться.

– Сейчас? А потом?

– Я не сделаю ничего из того, что ты не захочешь. Я помню, что ты… В общем, ложись уже. Спорить будем утром.

Нура заползла под одеяло, повернувшись спиной к Уроборосу. Виновна была то ли усталость, то ли остаточное действие препарата, но сон настиг почти мгновенно.

Если бы у Уробороса был выбор, как просыпаться, он однозначно выбрал бы именно сегодняшний способ. Протяжные постанывания Пташки – сладкие песни, почти такие же сладкие, как аромат ее возбуждения, дразнящий нос, а особенно язык. На его кончиках затрепетал вкус Нуры, который Уроборос слишком хорошо запомнил с тех пор, как вылизал ее дочиста, пока она кончала на его лице.

– Пожалуйста. – Пташка почти хныкала, чуть выгибаясь. Ее волосы разметались по подушкам, ее запах пропитал воздух, она словно заняла все пространство, не давая даже шанса на свободу от искушения прижаться к ней.

Уроборос приподнялся, рассеянно размышляя, что ей снилось. Что так возбудило ее? Может, это просто был какой-то безликий умелый любовник? А может… Тайпан? Рычание прорезало воздух, а Уроборос сжал зубы, вжимая язык в змеиные клыки у нёба. Не хватало еще с утра выпустить кисловато-горький яд.

Пытаясь отогнать навязчивые мысли, пропитанные жгучей ревностью, Уроборос придвинулся ближе и осторожно опустил ладонь на шею Нуры, туда, где пульсировала венка. В конечном итоге не так важно, кто ей снится, важно то, кто будет ласкать ее наяву. Рука соскользнула по ключицам вниз, к вздымающейся груди. Уроборос бережно смял ее, наслаждаясь мягкостью. Большой палец нащупал затвердевший сосок, нежно поглаживая его.

Пташка хныкала и снова изгибалась, шевеля ногами так, что одеяло начинало сползать, сбиваясь где-то внизу. Похоже, сейчас она наслаждалась страстной грезой. Что ж, тем приятнее ей должно стать, когда сон превратится в реальность. Уроборос заскользил вниз по ее телу, цепляя край собственной футболки, пропитавшейся теперь ароматом Нуры. Ткань поползла вверх, обнажая соблазнительные округлые изгибы Пташки. Они словно умоляли коснуться их, смять, облизать…

Уроборос прикусил щеку, стараясь сдержать стон. Он не хотел, чтобы Нура проснулась раньше положенного. Не сейчас, но… Искушение было слишком велико, он наклонился и обхватил губами манящий розовый сосок, посасывая его и проводя по нему языком. Комната наполнялась песнями Пташки, ресницы ее подрагивали, будто чарующие графитовые глаза вот-вот распахнутся. Стоит поторопиться и перейти к действиям.

Пальцы уже покалывало от желания ощутить мокрую плоть, и Уроборос поспешил утолить хотя бы эту небольшую жажду. На сей раз он не сдержал протяжного стона, погружая пальцы в складочки, пропитанные нектаром Пташки. Рот раскрылся, чтобы лучше различить ее аромат, позволяя ему вливаться в легкие с каждой новой порцией кислорода.