Почти сразу она услышала скрип крыльца и щелчки дергающейся вверх-вниз дверной ручки черного хода. Кожи коснулось ледяное дуновение ужаса. Уроборос не мог быть в двух местах одновременно. Нура жадно задышала, пытаясь уловить в воздухе намек на приятный аромат Змея, но его не было. Раздались глухие недовольные голоса.

Нет. Там, за дверьми, не Уроборос, а кто-то другой. Кто-то, кто мог причинить вред. Похитить. Пытать. Убить. Сердце молотком стучало внутри, будто вот-вот пробьет ребра, за которыми сжимались легкие, им вдруг перестало хватать воздуха. Голова закружилась от страха, Нура ущипнула свою руку, медленно двигаясь по лестнице вверх и сжимая перила. За спиной раздался грохот и удар распахнутой двери о стену.

Порожки под босыми ногами будто пытались помочь хозяйке и не скрипнули ни разу. Нура забежала в спальню и схватила рюкзак, где оставались самые важные вещи как раз на тот случай, если ей придется бежать. Снизу снова раздались шум и ругательства, эхом прокатившиеся по дому вместе с шипением.

Наги. Едва ли они услышат ее, а запах… Здесь он должен быть повсюду, не так ли? Это собьет их, а Нуре даст время. Ей нужно спрятаться и… И что? Снова позвонить Тайпану в надежде на спасение? Успеет ли… Но плана лучше не было.

Ступенька протяжно взвыла под чьей-то ногой, извещая хозяйку, что в доме враги. Не зная, куда деться, Нура замешкалась, а лестница залилась зловещей песней чужих шагов, которые уже не скрывались.

– Э-эй, мы знаем, что ты тут, – загромыхал незнакомец. – Лучше выходи сама!

Выбегать в коридор было поздно, да и куда? Две пустые комнаты не давали и шанса спрятаться в них, так что пришлось заползти под кровать вместе с рюкзаком, судорожно нащупывая одной рукой артефакт, а другой нусфон.

– Тебя предупреждали. Ведь предупреждали, – продолжал глухой голос из коридора. Послышалась бахнувшая о стену дверь одной из пустых комнат.

Нура поджала губы, вслушиваясь в шаги, сменившиеся жуткими ударами внизу. Откуда-то с первого этажа посыпались ругательства, но затем стихли. Нура дрожащими руками вытащила нусфон, тот вспыхнул магическим ровным светом.

– Что за… – Чья-то реплика резко оборвалась.

Скрип. Снова. Шаги стали более осторожными, но они все еще не пытались таиться. Они приближались, и пришлось отключить нусфон, чтобы его сияние не выдало раньше времени. Каждый звук становился угрюмым предвестником беды – шорохи и даже дыхание казались зловещими. Нура прижалась к полу, зажимая рот рукой, и оцепенела, следя за начищенными тяжелыми ботинками, ступающими по полу в спальне. Под светом почти полной Магны они блестели.

Нура ощутила, как реечное дно едва заметно прогнулось, будто кто-то оперся на постель рукой, а затем время стало вязким и топким, как болото. Нура понимала, что сейчас кто-то заглянет под кровать, чтобы увидеть добычу, попавшую в ловушку.

Пульс болью отдавал в висках, мышцы ныли от напряжения, а пальцы, державшие артефакт, почти сводило. Дыхание застряло в горле, и мир замер.

«Это конец», – промелькнула мысль, пропитанная обреченностью.

– Я слышу биение твоего сердца. – Голос обволакивал, а под кровать наконец заглянули два зеленых огонька.

Облегчение затопило организм, расслабляя его. Это ее Змей. Артефакт выпал из ослабших пальцев.

– Не бойся, Пташка, я здесь.

Нура доверчиво ухватилась за протянутую руку Уробороса, который легко вытянул ее наружу. От недавнего страха тело все еще тряслось, дыхание было поверхностным и неровным, и когда Змей притянул Нуру к себе, она не сопротивлялась. Напротив, она сильнее вцепилась в его футболку, уткнувшисьсь носом в его грудь и жадно вдыхая его запах, концентрируясь лишь на нем, его объятиях, на горячих ладонях, поглаживающих спину.

Усталость навалилась тяжестью, застыла в глазах влагой и ручейками слез вырвалась наружу. Нура всхлипнула, шмыгая носом. Ей нужно успокоиться. Успокоиться? Ее сестру убили, а ей в одиночку приходится искать виновника. За ней следили. Ее запугивали. В нее стреляли. Ее похищали. А теперь и ворвались прямо в дом. Какое уж тут спокойствие?!

В детстве Нура часто плакала, что неизменно всех нервировало. Это вызывало в них только большую озлобленность, но не сочувствие. Кея была единственной, кто помогал справиться с эмоциями, но ее нет… И больше не будет… Здесь только Змей, которого тоже может раздражать реакция Нуры…

Он чуть отстранился и пальцами поднял ее голову, внимательно оглядывая. На макушке его покоилась кепка, козырек бросал тень на лицо, отчего сияние глаз казалось ярче.

– Все хорошо, Пташка, – шепнул Уроборос, нежно смахивая ее слезы, – я позабочусь о тебе.

Он обнял ее снова и приподнял над полом. Ноги Нуры болтались, лишившись опоры, и она обхватила шею Змея, прижимаясь щекой к его теплой коже. Он сделал несколько шагов и сел на кровать, устраивая Пташку на своих коленях. Она словно оказалась в уютном коконе из сильных рук. Уроборос стянул кепку с головы и отбросил ту в сторону. Его губы скользнули по виску Нуры, по мокрой от слез щеке, спустились к шее. Раздвоенный язык прошелся по ключицам.