— Понятия не имею, как это комментировать.

— Тебя удивило, что мне станет грустно?

— Скорее, обрадовало, — не стал скрывать Кармини. — Меня удивило то, как ты это произнесла — равнодушно.

— У меня ещё нет повода грустить.

— Да, это верно. — Габриэль внимательно посмотрел на дочь, но на этот раз счёл за благо промолчать, вновь откашлялся и зачем-то сказал: — Люди не любят говорить о смерти. Особенно теперь, когда благодаря побочному эффекту они живут долго, выглядят молодо и ничем не болеют.

— Тебя покоробила мысль, что ты умрёшь раньше меня?

— Меня в принципе коробит мысль о смерти. Я не считаю её естественным финалом человеческой жизни.

— Разве в истории человечества были люди, которым удалось не умереть? — невинно поинтересовалась девушка.

— Не имею ничего против того, чтобы стать первым. — Кармини коротко рассмеялся и двумя руками взлохматил седые волосы. Судя по всему, «минута грусти» завершилась. — Смерть Александра нашим планам не помешает: обратный отсчёт пошёл, и Биобезопасность просто-напросто не успеет ничего предпринять. — Повторил тягуче: — Не успеет… — И резко поменял тему: — Сколько реальных кандидатов ты видишь?

— Двоих, — мгновенно ответила девушка.

— Он среди них? Она помедлила.

— Он среди них?

— Да.

— Спасибо, что не солгала.

— Ты бы понял, что я лгу.

— И не солгала только поэтому? Потому что обман сразу вскроется?

— Нет, не поэтому. — Теперь Джада смотрела Габриэлю в глаза. — Я честна с тобой, папа, и всегда буду честной.

— Спасибо.

Она не ответила.

А ему её ответ не требовался. Кармини вернулся в полюбившееся кресло и из него спросил:

— Какова вероятность того, что мы ищем его?

— Сорок пять на пятьдесят пять.

— Ну, что же, посмотрим, кто из них нас удивит.

— А если никто? — вдруг спросила девушка. — Ведь существует пятипроцентная вероятность того, что мы ошиблись в расчётах и объект находится не в Москве. Что будет, если окажется, что никто из этих двоих не является тем, кто нам нужен?

Спросила и увидела, как Габриэль постарел. В течение одной фразы лет на десять, не меньше: огонь в глазах потух, кожа обвисла, стала дряблой, появилось множество дополнительных морщин… Это длилось секунды три, может, пять, после которых Кармини взял себя в руки и угрюмо ответил:

— Тогда я их убью.

— За что? — изумилась Джада.

— За то, что ты ошиблась в расчётах.

Стояла необычная тишина…

Нет, не в городе, город привычно гудел, звенел, пыхтел и без всякого стеснения издавал все остальные полагающиеся звуки. А вот во внутренней сети Департамента биологической безопасности царила странная тишина. Не зловещая, конечно, но весьма и весьма подозрительная тишина, наступившая не по приказу — его не было, а по желанию сотрудников. Точнее, по исчезнувшему желанию общаться больше необходимого. Рабочие контакты поддерживались, но настолько сухо, что казалось, будто все молчат.

И ещё Бесс… Поняв, что позавтракать Уваров не успеет, она сделала сэндвич, вышла провожать в прихожую, но когда он повернулся, чтобы привычно — привычно, какое неправильное в данном случае определение! — поцеловать вампирессу на прощание, чуть подалась назад и сказала:

— Пообещай вести себя осторожно.

— Обещаю.

Иван думал, что на этом всё закончится, но вампиресса смотрела на него очень и очень серьёзно:

— Пожалуйста, постарайся.

— Что не так?

— Не знаю. — Бесс тяжело вздохнула. — Неспокойно, тревожно, и снова обуревают плохие предчувствия. Даже не снова — они не исчезли.

И ему показалось, что в её глазах появились слёзы.

— Обещаю быть осторожным, — успокоил Иван, крепко прижимая вампирессу. — А ты, на всякий случай, никуда не выходи.

— Ты тоже что-то чувствуешь? — спросила Бесс, уткнувшись в его грудь.

— Нет, но…

Возможно, виной тому был тон, которым говорил Соломон во время звонка: напряжённый тон человека, узнавшего очень плохие новости. И тот факт, что Терри не рассказал, в чём дело, оптимизма не добавлял. И ни слова об отчёте, над которым они должны были сегодня корпеть. Другими словами, Уваров прибыл в «Малевич Куб» готовым к любым плохим новостям, включая сообщение о начале ядерной войны, или сразу ядерной зимы, но, увидев выражение лица напарника, понял, что подготовился не очень хорошо. — Всё совсем дерьмово?

— Ты даже не представляешь насколько. — Соломон завёл Ивана в защищённую комнату для совещаний и закрыл дверь на ключ. — Янг сейчас на прямой линии с самыми большими шишками, возможно, как освободится, позовёт нас. А может, и нет.

— В смысле?

— Если они примут решение сжечь тут всё к чёртовой матери, — отрывисто объяснил Терри. — Какой тогда смысл в продолжении расследования?

— Они могут решить сжечь город? — уточнил Иван.

— На их месте я бы об этом подумал, — очень серьёзно ответил Соломон.