— К палёному генофлексу люди привыкли, а вирус их сильно напугал. — Уваров помолчал. — Вирус уничтожил ваш образ и теперь любая атака на дарвинистов, даже самая жестокая, будет поддержана обществом.

— Поэтому я должен доказать, кто в действительности стоит за атакой.

— Прекрасно тебя понимаю.

— Ты мне поможешь?

— Это будет нарушением присяги.

— Ты ведь понимаешь, что люди, которые находятся в той комнате — преступники?

Уваров не стал говорить, что Соломон — тоже, но протянул:

— Зачем ты признался?

— Ты вынудил меня играть в открытую, — объяснил Терри. — Если бы я промолчал, ты бы не поверил ни одному моему слову и этот разговор не состоялся.

— Зато теперь он на удивление хорошо складывается.

— Айвен, не уклоняйся от ответа, — попросил Соломон.

Хорошее предложение. Но как не уклоняться, если Терри мгновенно понял, какая опасность грозит Бесс, и без колебаний согласился принять участие в спасении вампирессы? Повёл себя как настоящий напарник… А потом признался в том, что работает на дарвинистов.

— Что ты хочешь сделать? — угрюмо спросил Иван.

— В соседней комнате сейчас пытаются заключить сделку. Я не хочу, чтобы она была заключена.

— Как мы этого добьёмся?

— Убьём всю троицу, — хладнокровно ответил Терри. — Это решит все проблемы.

— А как же Грааль?

— Я постараюсь забыть о том, что он существовал, — усмехнулся Соломон. — Просто для того, чтобы перед смертью не расстраиваться.

Он был настоящим дарвинистом — убеждённым абсолютно и абсолютно уверенным в истинности своих убеждений. Не моргнув глазом, предложил отказаться от величайшего открытия в истории человечества, и Уваров видел, что предложение далось ему не просто легко, а естественно легко — Терри считал, что только так будет правильно.

— Ты представляешь, что можно натворить с помощью Грааля?

— Ну… — Закончить Терри не успел.

— А моё мнение здесь никого не интересует? — неожиданно громко поинтересовалась Джада.

— Мы открыли карты и теперь готовы слушать тебя, — произнесла Альбертина, жёстко глядя Паскалю в глаза.

— Вы уже знаете, что Грааль существует. — Фрикмейстер кивнул на руку, на которой не осталось и следа от сделанного Джадой пореза. — Чем я могу вас удивить? Тем, что скромный научный руководитель Лаборатории биомеханического моделирования придумал генофлекс? Эта история всем известна. Ну, не полностью, конечно, никто не любит рассказывать о том, что нашей основной задачей было создание боевых вирусов. А где вирусы, там и вакцины. SAS оказался очень похож на одну дрянь, над которой мы как раз работали. Мы даже решили, что он утёк из

лаборатории конкурентов, но это до сих пор не доказано…

— Всё это известно и нас не интересует, — грубовато бросил Кармини.

— Что тебя вообще интересует, кроме денег? — В голосе Паскаля послышались презрительные нотки.

— Много чего, — не остался в долгу старик. — Денег, как ты понимаешь, у меня вдоволь: корпорации щедро заплатили и продолжают платить за биочип.

— Но об обратной связи ты им не рассказал.

— Ещё не время, — мягко обронила Альбертина. Она идеально быстро меняла тональность. — Паскаль, прошу, не обращай внимания на Габриэля — он излишне импульсивен. Мне же твой рассказ интересен.

Договорились они заранее или нет, осталось «за кадром», но они идеально работали в паре. Кармини гнул одну линию — «плохого полицейского», Альбертина изображала «хорошего», но при необходимости давила.

— Обычно открытия подобного уровня совершаются группой учёных, каждый вносит свой вклад… — Паскаль позволил себе лёгкую усмешку, — в общий котёл. Но генофлекс — полностью мой ребёнок, других отцов у него нет. И вы не представляете, как я был счастлив, когда выяснил, что он идеально блокирует SAS. Да, люди сели на генофлекс, но зато остались живы. Мы победили пандемию, но SAS никуда не делся, и я продолжил исследования, надеясь изменить генофлекс так, чтобы хватало одной инъекции на всю жизнь. Я хотел снять человечество с крючка корпораций, одна, ну, максимум, две прививки в течение жизни, но получил совершенно другой результат… Которым, по глупости, поделился с лучшим другом.

— Ты бы не рассказал о побочном эффекте? — спросила Альбертина.

— Нет.

— Почему?

— Чтобы продавать самому, — проворчал Кармини.

— Чтобы не увидеть мир, на который я смотрю теперь каждый день.

— Мир, победивший болезни? Мир здоровых и красивых людей? Мир, в котором каждый может стать кем хочет, а учитывая, что люди могут жить по сто и больше лет, можно в течение жизни попробовать всё. — Голос Альбертины стал совсем мягким, проникновенным. — Ты уже выпустил джинна из бутылки, Паскаль, и обратно его не загнать.

— Но зачем давать джинну дополнительные силы?

— Рано или поздно дадим, — улыбнулась Альбертина. — Ты ведь понимаешь, что даже если по каким-то причинам наша встреча закончится не так, как бы мне хотелось, я не остановлюсь и брошу все силы на поиск Грааля?

— Разумеется.

— Вот и хорошо. — Альбертина ободряюще улыбнулась фрикмейстеру и бросила быстрый взгляд на Кармини. И взгляд говорил: добрым словом можно добиться намного больше, чем жестокостью.

— Поделись, пожалуйста, деталями своего открытия. Это генофлекс?