Не могу шевелиться, не могу думать, не могу даже ровно стоять на ногах…

– Ненавижу! – повторяю упрямо. – Если бы ты только знал, как я тебя ненавижу…

– Пусть…

Короткое слово – как выстрел в висок, а дальше…

Он будто сходит с ума. Нежности нет, только дикая страсть…

Во взгляде.

В теле.

В каждом его движении.

Перехватив мои руки, он поднимает вверх и жестко фиксирует над моей головой, легко удерживая оба запястья одной ладонью. Делает движение бедрами, вдавливая в живот твердый восставший член.

Теперь, когда между нами преграда лишь из одежды, я отчетливо чувствую, как сильно он возбужден. И мои трусики становятся влажными.

Черт! Я теку только от одной мысли, что он меня хочет…

А он больше не пытается быть мягким и нежным. Нет. Ему надоело скрываться. И он не собирается позволять этого мне.

Удерживая мой взгляд, опускает вниз руку, грубо сжимает грудь, мнет ее, потирая сквозь ткань ноющие соски.

Играет ею.

Играет мною.

И ловит первый стон своими губами.

А наигравшись, скользит рукой ниже, засовывает горячую ладонь под резинку трусиков. Потом ниже. Еще ниже. Она обжигает. Плавит. И заставляет дрожать.

Хочу его оттолкнуть, крепко стискиваю бедра… И только делаю хуже, прижимая его пальцы туда, где все горит и пульсирует. Туда, где уже влажно…

– Ненавидишь и хочешь, – комментирует он. – Пока мне этого хватит.

Я хочу закричать, хочу наговорить ему кучу гадостей, хочу… Но не успеваю – его губы накрывают мои.

Бьюсь в его руках, сопротивляюсь, отталкиваю. Но мне это только кажется.

Каждое мое движение – навстречу ему. И лишь облегчает доступ к моему телу.

Его пальцы скользят у меня между ног, медленно, невыносимо медленно растирая влагу по складочкам, чуть-чуть не доставая до…

Ну еще немного, еще, пожалуйста… Я закусываю губу, чтобы не произнести это вслух. Но ему плевать на слова.

Он чувствует.

И усиливает свои движения – надавливает на клитор, натирает его, скользит с нажимом между складочками, кружит возле входа, задевая его своим пальцем, и снова возвращается к клитору, чтобы терзать и мучить его. И меня.

– Нежным… – его горячечный шепот перемежается с поцелуями в шею и в губы. – Я хотел быть нежным с тобой, но ты явно любишь другое… Тебе нравится, когда жестко, да? Я постараюсь. Оттрахаю так, что ты неделю не сможешь встать.

От его слов по моему телу расходятся жаркие волны. Не страха – нет. Возбуждения.

И то, что я все еще сжимаю бедра, все еще пытаюсь его оттолкнуть – это всего лишь агония сопротивления. И он это знает. Его поцелуи – как наказание, грубые, жесткие, будоражащие.

Как его пальцы у меня между ног.

Мои губы припухли, их чуть покалывает. Но я не могу его остановить.

Не могу отказаться от его поцелуев. Не могу отказаться от того, что творят его пальцы там, внизу.

Не могу.

Не могу.

Ненавижу его. И люблю.

Хочу так, что все летит к черту – злость, ненависть, та, к которой он уходил.

Все это как темный сгусток, как тень, которую приходится откинуть, чтобы и дальше нестись к яркому свету. Чтобы и дальше жмуриться от вспышек, которые вызывают его бесстыдные ласки.

Я полностью обездвижена. Но еще никогда я не чувствовала себя настолько живой. И гибкой – когда он просто закидывает мою ногу к себе на бедро, и продолжать ласкать.

Сильно. Грубо. Почти больно.

Умопомрачительно приятно.

Так, как мне нравится. Очень нравится.

– Вот так… – доносится до меня его шепот. – Вот так можешь и дальше меня ненавидеть.

Одна секунда, может быть, даже меньше – я не чувствую времени, с ним оно растворяется – но уже и вторая моя нога у него на бедре. И я подаюсь навстречу его руке, трусь, тянусь за его ладонью, насаживаюсь на его пальцы и громко стону, запрокидывая голову и подставляя шею для жадных поцелуев.

Жарко.

Душно.

Одежда мешает. Мне хочется скинуть ее. Хочется попросить его, чтобы он скинул. Чтобы кожа к коже, чтобы понять что-то важное, почувствовать…

Не успеваю.

Рассыпаюсь в его руках, слепну от яркой вспышки, глохну от собственного стона, который он ловит губами.

Мне так хорошо, что даже чуточку больно. От его прикосновений кожа стала очень чувствительной, а его пальцы все продолжают и продолжают поглаживать клитор.

Мучают. Заставляют вздрагивать от отзвуков только что пережитого наслаждения.