Вернувшийся воздух резанул легкие.

– Забираем девку и уходим! – скомандовал Фред.

Волосатая лапа гориллы обхватила сзади за талию, сжав крепко, как в тисках.

– Пусти! – истошно закричала я, лягаясь и колотя руками куда доставала, и что есть силы царапала мерзкую лапу.

Перед глазами все расплывалось.

Алое.

Алое на белом.

Слишком много алого. Слишком…

Скулу обожгло пощечиной, голова мотнулась так, что хрустнуло в шее.

– Заткнись, шлюха! – с яростью рявкнул Фред и хлестнул наотмашь еще раз. – Он еще две недели нужен был нам живым, пока все не…

– Райан! Вы его убили, ублюдки! – кричала я, ничего не видя перед собой, ничего не слыша и ничего не понимая.

Они убили Райана, его нет. Нет! Он никогда не посмотрит на меня, не усмехнется, не заговорит. Райан… Серые глаза, ленивая улыбка, горячие руки…

Я никогда его не увижу. Не вдохну его запах, не услышу чуть хриплый голос. Не прикоснусь. Больше никогда.

Никогда…

Какое страшное слово.

И если бы я не сбежала…

Если бы не сбежала…

Одна эта мысль в клочья разрывала сердце, жгла, выворачивала наизнанку, отдавалась такой болью, что нечем было дышать.

Я даже не сразу почувствовала, что тиски разжались. Я рухнула на пол и потеряла сознание.

– Эй, Линда, девочка! – словно сквозь вату пробивался низкий мужской голос.

Райан?

Райан?!

Только… он называл меня девочкой…

Я распахнула глаза и увидела лицо, неправильное лицо. Не его, не Райана. Но смутно знакомое. Смуглое, кареглазое, горбоносое, с иссиня-черной шевелюрой с сединой на висках. Я точно видела его где-то. Только там он выглядел моложе…

На фото у Криса. Сэм!

Не Райан.

Райан… Лучше бы меня убили вместе с ним. Я отвернулась и заплакала.

– Все в порядке, Линда, ты в безопасности, – сказал Сэм.

В порядке? В каком таком ублюдском порядке?

– Они его убили. Они убили Райана!

– Успокойся, он жив.

– Жив? – переспросила я не в силах поверить.

– Да. Ранен, но жив. Мы вызвали врачей. Сейчас прилетит вертолет.

Сэм набросил на меня одеяло, поднял с пола и усадил на кровать. И только теперь я смогла оглядеться.

Комната осталась почти нетронутой, словно в ней ничего не происходило. Лишь входная дверь болталась на одной петле. И через эту дверь какие-то люди в темных футболках и джинсах вытаскивали из номера связанных Фреда и его горилл.

– Поторопитесь, – коротко сказал Сэм, – пока не явилась полиция. С этими уродами я сначала потолкую сам.

Гарри не было, видно, успел улизнуть под шумок. Да он, кажется, и не входил в номер.

Я сглотнула, выдохнула, повернула голову.

И увидела Райана. Он лежал на полу, халат почти полностью пропитался кровью. Один из охранников Сэма сидел рядом с ним, рукой зажимая рану.

– Держитесь, босс, помощь близко!

Как только связанных выволокли из номера и куда-то увели, послышался шум вертолета, и вскоре комнату наполнили люди в медицинской форме.

Райана переложили на носилки, тут же присобачили к нему капельницу и быстро понесли.

– Линда, я отвезу тебя в безопасное место, – сказал Сэм.

– Нет, я поеду с ним!

Он хотел возразить, но, взглянув на меня, лишь устало вздохнул:

– Тогда оденься.

Лишь сейчас я сообразила, что из одежды на мне только майка, которая не так уж и многое прикрывала. Сэм сориентировался быстрее, чем я, швырнул мне джинсы. Я мгновенно натянула их на себя. Плевать на белье, некогда его искать. Чем скорее Райана доставят в больницу, тем больше шансов, что он выживет.

Я еще застегивала молнию, когда Сэм подхватил меня и потащил к вертолету.

Всю дорогу я смотрела, как над Райаном колдуют врачи, и меня била дрожь.

– Он выживет? – спросила я тихо у Сэма.

– Этот? – он усмехнулся. – Выживет, не сомневайся.

Из глаз снова полились слезы. Возможно, Сэм и соврал, чтобы меня успокоить. Но сейчас я была ему за это благодарна.

Глава 27

Линда Миллард

Вертолет приземлился на площадке возле больницы. Носилки с Райаном быстро куда-то увезли, а я осталась.

Осталась ждать в фойе, светлом, безликом и холодном. Почему-то в больницах всегда холодно. Даже в жару.

А еще этот запах… Особенный, присущий абсолютно всем больницам.

Запах чего-то медицинского, смешанный с отчаянием и надеждой, горем и радостью, жизнью и…смертью.

На циферблате над дверью мелькали секунды, невыносимо медленно складывались в минуты, перетекали в часы.

Я совершенно потерялась во времени, сидела, уставившись на полупрозрачную дверь, за которой скрылись носилки. Где-то там, за этой самой дверью, сейчас решался самый главный вопрос в моей жизни. А от меня ничего не зависело. Я ничего не могла сделать.