Я неохотно разлепляю ресницы и смотрю на Райана. Его глаза совсем черные от расширившихся зрачков. Лоб блестит испариной, пальцы теперь не фиксируют мои запястья. Они с силой впиваются в мои ягодицы.

Одна секунда.

Смотрит внимательно, пристально, будто пытается убедиться, что я в порядке, что выжила, а потом…

Я вскрикиваю, когда он разворачивается и вдруг бросает меня спиной на кровать.

Не успеваю ни отползти, ни понять, что происходит, а он уже стаскивает мои трусики и отшвыривает их в сторону.

– Райан, ты… – испуганно бормочу я.

– Я, – чеканит он жестко. – Всегда только я. Пора бы это понять.

Меня бросает в дрожь от его слов. Глотаю ртом воздух, пытаюсь их осознать, поверить, понять… Может, я ошибаюсь. Скорее всего, он совсем не это имеет в виду…

А еще в подсознании пульсирует мысль, что я должна ему сказать что-то важное…

Но щелчок пряжки ремня вводит в ступор. Он… Он и правда собирается…

Я зажмуриваюсь. А потом я слышу, как рвётся обёртка, и…

Кровать прогибается, он ложится рядом, оперевшись на локоть.

По телу прокатывается дрожь. Я тихо выдыхаю, чувствуя, как быстро возвращается возбуждение. Возбуждение, смешанное с любопытством и страхом. Сейчас я получу ответы на все вопросы. И… будет больно. Но мне хочется…

А он ласкает грубо и жадно. Обхватывает губами сосок, втягивает его в рот, теребит языком, лижет, прикусывает. Сжимает грудь, скользит горячей ладонью к призывно раздвинутым бедрам, с силой надавливает на низ живота, замирает, срывая с губ стон.

И потирает ребром ладони у меня между ног, все сильнее, жестче…

Я вцепляюсь пальцами в простыню, извиваюсь, тянусь за его рукой, кусая губы.

И тут же слышу:

– Не сдерживайся. Мне нравится, как ты стонешь.

И я больше не сдерживаюсь. Не потому что он так сказал. Потому что не могу. Не могу больше.

Он снова и снова доводит меня до неистовства, и когда остается совсем чуть-чуть, останавливается, балансируя на самой грани, не давая скользнуть за нее, рассыпаться искрами, разлететься.

Это больше похоже на пытку. Бесконечную сладкую пытку.

Ничего не осталось.

Страха не осталось. Мыслей не осталось. Меня не осталось. Его не осталось.

Лишь жгучее желание, от которого почти больно.

Он дергает меня на себя. Приподнимает вверх мои бедра, шире раздвигает колени. Я чувствую тугую головку члена. Она скользит по мокрым складочкам, надавливает, дразнит. Доводит желание до почти нестерпимого, прижимается…

Он рывком входит сразу на всю длину.

Мой вскрик. Его хриплый выдох:

– Моя девочка…

Он опускается сверху, накрывая странно приятной тяжестью. Окутывает своим запахом, запахом парфюма и разгоряченного мужского тела. Замирает на несколько мгновений, словно дает мне привыкнуть.

К себе.

Ко мне, изменившейся.

К нам обоим, словно слитым в единое целое…

А потом накрывает мои губы своими. И целует, жадно, порочно бесстыдно. Нет, не целует. Он трахает языком мой рот, словно объясняет, что сейчас будет там, внизу, где туго и горячо от его члена.

Трахает, будто просит о чем-то. Подталкивает, искушает.

И я тону в этом поцелуе, двигаю бедрами, прислушиваясь к ощущениям.

Боль… Она не такая сильная, как я боялась. И постепенно стихает, остается легкое жжение. И оно совсем не мешает…

Дергаю бедрами еще раз, сильнее…

Трение обнаженной кожи о кожу, хриплое, тяжелое дыхание над ухом, жгучий жадный поцелуй, скольжение чужой плоти внутри моего тела…

Пряно, остро, ярко.

Почти невыносимо приятно.

Но уже мало. Мало.

Хочется получить…. Что-то, о чем понятия не имею. Что-то большее, то, что вывернет меня наизнанку, раздробит на миллиарды атомов, успокоит тянущую странную тоску внутри.

То, что может дать только он – мой первый мужчина…

Жарко отвечаю на поцелуй, провожу ладонью по его спине, и чувствую капельки пота.

– Девочка…

Его руки, на которые он опирается, дрожат. И все тело дрожит. И не от холода, как я подумала недавно, накрывая его одеялом.

Он меня хочет. Хочет настолько, что едва сдерживается, чтоб не начать яростно вколачиваться в мое тело. Грубо, яростно, жестко.