— Есть еще одна, самая главная причина, по которой вы здесь. Проблема с массовым производством антидота.

Моя рука замерла на холодной дверной ручке. Один поворот — и я свободен. Могу уйти, вернуться в Муром, к Мишке, к Веронике, и попытаться забыть этот разговор как страшный сон.

Но… массовое производство. Без него все мои усилия, все риски, все бессонные ночи были бессмысленны.

— Что за проблема? — спросил я, не оборачиваясь.

— Вернитесь. Пожалуйста. Это важно.

В голосе старого князя была искренняя просьба. Не приказ, не манипуляция. Просьба.

Я медленно обернулся. Старик стоял у стола. В руках у него была новая папка. Толще предыдущей.

— Мы немедленно организовали три подпольные лаборатории. Закупили через подставных лиц лучшее оборудование, которое только смогли достать. Собрали лучших специалистов из тех, кто остался нам верен. Все химические компоненты из списка Снегирева удалось воспроизвести или найти современные аналоги.

— Но?

— Кроме одного.

«Слезы феникса». Конечно. Самый редкий, самый загадочный, самый магический компонент.

Я знал, что с ним будут проблемы. И теперь они пришли ко мне, чтобы я их решил. Ловушка захлопнулась.

— Теперь все понятно, — покачал головой я. — Вы не можете его синтезировать.

Это был не вопрос, а констатация факта.

— Это невозможно! — взорвался Громов. Он подскочил к доске и с яростью ученого, столкнувшегося с неразрешимой задачей, начал чиркать мелом. — Мы пытались! Термическая активация от криогенных температур до точки плавления платины! Магическая катализация с использованием редчайших реагентов! Даже пытались воссоздать структуру на квантовом симуляторе! Но она распадается! Молекулярная структура парадоксальна! Вещество одновременно существует и не существует в нашей реальности! По всем законам физики и магии — это невозможно!

Он не просто жаловался на неудачу. Он перечислял методы. И все они были… внешними. Они пытались создать чудо, а не принять его. Мой взгляд скользнул по хаосу формул на доске, и зацепился за маленький, почти незаметный символ в углу одной из самых сложных схем. Древний алхимический знак. Символ добровольной жертвы.

— Но у вас ничего не вышло, — сказал я тихо, но так, чтобы услышал каждый. — Потому что вы пытаетесь синтезировать то, что нельзя синтезировать. Для этого нужна человеческая жертва.

В комнате повисла тишина, в которой слышно было только треск дров в камине и стук моего собственного сердца.

— Добровольная жертва, Илья Григорьевич, — мягко, но твердо поправил Васнецов. — Принципиальная разница.

— Разницы особой нет, — отрезал я, чувствуя, как внутри закипает холодный гнев. — Жертва есть жертва. Называйте вещи своими именами.

Они даже здесь пытаются играть словами. «Добровольная». Как будто от этого что-то меняется. Как будто от этого на руках не останется кровь.

— Поверьте, мы пытались найти другой путь, — продолжил Васнецов, и в его голосе прозвучали оправдывающиеся нотки. — Пробовали использовать эссенции крови редких магических существ — грифона, мантикоры. Пытались создать искусственную Искру в лабораторных условиях, смоделировать акт воли. Но все тщетно. Мы пришли к выводу, что без добровольной человеческой жертвы, без этого уникального акта свободной воли, структура не стабилизируется.

— Значит, вы в тупике, — констатировал я.

Они привели меня сюда не для того, чтобы я помог им с синтезом. Они привели меня, чтобы я, как лекарь, как создатель антидота, подтвердил их страшный вывод. Чтобы я дал им моральное право… на что? На убийство?

— У нас есть решение, целитель, — раздался холодный, расчетливый голос Насти Шелестовой.

В нем не было ни сомнений, ни сочувствия. Только целеустремленная сталь. Я посмотрел на нее и понял — вот кто здесь настоящий хищник.

Она медленно поднялась со своего места у камина. Пламя отражалось в ее глазах, превращая холодный серый цвет в расплавленное золото.

— Правда, оно вам очень не понравится.

— Я слушаю, — мой голос прозвучал суше, чем я планировал.

Громов отложил бумаги, снял свои толстые очки, протер их о полу халата. Встал, подошел к доске на стене.

— Позвольте представить вам «Проект Искупление» с научной точки зрения, — Громов взял кусок мела. Пальцы дрожали, мел постукивал о доску, оставляя белые точки. — Оставим эмоции в стороне. Только цифры. Чистая математика.

Он начал чертить график. Линии, на удивление, были уверенными, несмотря на дрожь в руках — видно, что он рисовал подобное сотни, если не тысячи раз.

Экспоненциальная кривая роста заболеваемости. Прогнозы смертности. Статистические выкладки.