– Их вчера не было, – сказал Родька.

Все замерли на своих местах.

– Ты хочешь сказать, что они появились ночью? – уточнил Лассе.

– Я не знаю, когда они появились, но я вчера тут все облазил. Только в нашей комнате под кроватью лежат плакаты. Под другими кроватями ничего нет. То есть не было.

– Пошли, – тут же встал Лассе. Вова тоже поднялся, за ними увязался Шедевр. Кирилл Петрович сделал большой глоток кофе и отодвинул чашку. Я последовала за мужчинами. За нами потянулась Ксения. Агриппина Аристарховна с Иваном Васильевичем вызвались помыть посуду. Гена невозмутимо курил в углу. На лице было написано: как мне все надоело!

В зале и в детской ничего не оказалось. В комнате Кирилла и Ксении, или гостевой спальне, нас всех ждал шок.

Под светло-бежевым диваном лежала еще одна мумия, только эта была в новых белых одеждах. При виде них Ксения грохнулась в обморок, успев произнести три слова:

– Я с этим?..

Придя в себя, Ксения в одиночку выхлебала полбутылки коньяку, которую ей принес Вова. Остальные, за исключением Агриппины Аристарховны и меня, тоже приложились к различным спиртосодержащим напиткам. С такими темпами депутатских запасов спиртного нам надолго не хватит.

– Так все-таки пробиваем стену или нет? – подал голос Вова.

– Да, – сказал Лассе.

– Да, – кивнул Гена.

– А если лестница заложена? – спросил Кирилл Петрович.

– Как заложена? – подал голос Ник.

– Да как угодно! Это – верхний этаж, дальше – чердак. Выход заложен кирпичом. Там вполне может быть какая-нибудь свалка. Строительный мусор, который не донесли до помойки, старая мебель, бог знает что.

– Надо попробовать, – высказал свое мнение Шедевр. – Вы только пробейте дырочку, в которую я просочусь – и я приведу помощь.

– Вы можете привести консула? – поинтересовался Ник, который извлек из кармана бронзового божка и снова периодически прикладывал к глазу.

– За консулом я точно не пойду, – ответил Шедевр. – Но спасателей приведу.

– А если пробивать потолок? – вдруг подал голос Иван Васильевич. – Дом старый. Значит, перекрытия старые. Навряд ли депутат тут все менял…

Все подняли глаза вверх.

– Высоковато, – заметил Вова.

– Но его же белили! – воскликнула я. – В квартире должна быть стремянка. Люстры находятся довольно высоко, чтобы поменять лампочки, недостаточно встать на табуретку.

– Вроде бы я видел в кладовке, – растягивая слова, произнес Вова. – Куда мы покойников складываем.

– А если обвалится? – спросил Кирилл Петрович.

– Ты, по-моему, вообще не хочешь отсюда выходить, – заметил Гена.

– Я хочу остаться в живых, – очень серьезно ответил Кирилл Петрович. – И совсем не хочу быть погребенным под обвалившимся потолком. Если перекрытия старые – а они наверняка не менялись – то здесь все может рухнуть к чертовой матери. Давайте лучше черный ход пробивать. Это безопаснее. И соседи услышат.

– Через потолок скорее выберемся, – заявил Иван Васильевич. – Черный ход заложен кирпичами. И слоев как минимум три. Кирилл прав насчет лестницы – там может оказаться черт знает что. А через чердак мы всяко выйдем. Они тут часто общие с соседними домами. Мы по ним от ментов неоднократно уходили.

– Но именно на этом чердаке вы не бывали? – уточнил Кирилл Петрович.

– На этом нет, – признал историк.

– Кто в курсе, что устраивают депутаты на чердаках над своими квартирами? – хохотнул Кирилл Петрович и посмотрел на Ксению. Она была единственной, кто мог знать ответ на этот вопрос.

Ксения пожала плечами.

– А у тебя что над квартирой? Над всеми вашими квартирами? – поинтересовался Вова.

– Другие квартиры. Я живу в современном доме. Вернее, советской постройки. Года этак семьдесят пятого. Отец категорически против новостроя. В советские времена была строгая проверка качества, а теперь сами знаете – дома принимаются за взятку.

– То есть как за взятку? – подался вперед Ник Хаус.

– А так. Дал взятку – дом принят, пусть и с недоделками и нарушениями технологии. Не дал взятку, но все идеально (хотя такого у нас просто быть не может) – дом не примут, – пояснил Кирилл Петрович.

Ник Хаус рот открыл, потом закрыл.

– Так что, если соберешься покупать у нас жилье, выбирай или старый фонд, как некоторые депутаты, или дом постройки советских времен, как… Ксения, кто у тебя сейчас папа?

– Президент фонда «Возрождение». Я же говорила уже.

– А что возрождаем-то? – поинтересовался Иван Васильевич.

– Культуру, – недовольно сказала Ксения. – И это мы уже обсуждали.

– Какую культуру? – подалась вперед я.

– Всякую, – пожала плечами Ксения. – Это вам лучше у папы спросить. И вообще, при чем здесь мой папа? – Она явно заводилась.