Драгоценности Ксении пока нигде не всплыли, хотя фотографии были переданы во все официальные скупки, ломбарды, а также лицам, которые занимаются перепродажей краденого. Тут уже папа Ксении напряг все свои связи, милиция пошла по известным адресам и предупредила: лучше с этими драгоценностями не связываться, а сообщить куда следует, чтобы органы в свою очередь закрыли глаза кое на какие грешки.

Возможно, еще просто прошло мало времени.

У Агриппины Аристарховны на самом деле не украли ничего. Но что-то искали.

– Интересно, а что за клад был у депутата? – вдруг спросил Шедевр, в очередной раз наполняя тарелку.

– Слушай, ты такой маленький и такой прожорливый! – воскликнула тетя Света, которой чувство такта было незнакомо. – Мне не жалко – ешь на здоровье, но как в тебе все это умещается?

– Я маленький, но вместительный, – ответил Шедевр. – И желудок у меня луженый. За свою жизнь приходилось не только пищу глотать.

– А еще что? – спросила тетя Света.

– Камни. Драгоценные.

– И как?

– Все вышли, – гордо сообщил Шедевр.

– Ты считаешь, что был клад? – вернулась к вопросу Ксения. – В том тайнике, да?

Шедевр думал, что это старинный тайник. Вероятно, в него когда-то был встроен сейф. Ему доводилось в старых домах вскрывать дореволюционные сейфы, встроенные подобным образом. Правда, во всех случаях, кроме одного, его ждало разочарование – с найденными бумагами и ассигнациями теперь можно было сходить только в туалет. В одном случае он обнаружил драгоценности.

– Слушай, а их у тебя не осталось? – спросила Ксения.

– А что? – прищурился Родька.

– Да я бы купила. Папа обещал выделить денег, если я найду что-то, что мне понравится. А мне нравятся старинные драгоценности. Родион, я серьезно. Тем более, если они из старинного сейфа… Кто сможет доказать, что они краденые?

– Оставь телефон. Я тебе позвоню, – обещал Шедевр.

– А если выяснить, кому дом принадлежал раньше? – сказала я, обводя взглядом собравшихся. – Просто интересно, мог там быть сейф или нет? Кто там жил до революции? Что с ними стало? Где их потомки?

– Я не понял, ты какие-то драгоценности хочешь найти? – уточнил Вова. – Так бабушка надвое сказала, были они там или нет. Вон Родька только что объяснил…

– Мне просто интересно, что там могло быть. И если Верещагина убили из-за этого клада, он должен быть по-настоящему значительным.

– Верещагина убили из-за лесных дел, – напомнила Ксения.

– А если чтобы добраться до клада? – подала голос тетя Света. – Мне больше нравится версия клада. Интереснее. На самом деле нужно выяснить, кто жил в этой квартире. Может, мне генералу Ерепенникову позвонить? – задумчиво произнесла она.

– Не надо генерала! – произнесли остальные почти хором.

– Никакой милиции! – воскликнул Вова. – Иначе я не участвую!

– Выясним через фонд моего отца, – объявила Ксения. – У него вполне могут быть эти данные.

– Он и старые дома возрождает? – уточнил Гена.

– Хочешь, я тебя с ним познакомлю и ты сам спросишь? – окрысилась Ксения.

– А как ты представишь Гену? Крокодилом? – встрял Шедевр.

Ксения махнула рукой.

– А как твой папа вообще относится к женихам? – не унимался Шедевр. – Почему ты до сих пор не замужем? У тебя было столько любовников, даже я могу с десяток перечислить. Я бы на месте твоего отца забеспокоился и…

– Заткнись! – рявкнула Ксения.

– В общем-то, совсем необязательно выходить замуж за всех мужиков, с которыми спишь, – задумчиво произнесла тетя Света, вероятно подсчитывая, что в таком случае у нее было бы не семь бывших мужей, а двадцать четыре.

В этот момент в дверь позвонили.

– Ты еще кого-то приглашала? – посмотрела на меня тетя Света.

Я покачала головой, потом бросила взгляд на то место, где сидел Шедевр. Родька таинственным образом исчез, причем вместе с полной тарелкой.

– Может, кто-то из учеников или их родителей? – высказала я версию и направилась к двери.

– Мальчики, сходите с Мариной на всякий случай, – дала указание тетя Света.

Вова с Геной тут же поднялись. Шедевр вынырнул из-под стола и попросил пустить его в стенной шкаф у входной двери. Опять настойчиво позвонили. Я вначале закрыла Шедевра, потом прильнула к глазку.

На лестничной площадке стоял Ник Хаус с белой розой в руке.

Я открыла дверь. Глаза у Вовы и Гены полезли на лоб, как, впрочем, и у американца. Он явно не ожидал застать у меня гостей.