Потом мы поехали в прокуратуру. По пути нас тормознули гаишники, но тоже сразу же узнали, денег не взяли, поинтересовались, как мы себя чувствуем. Ксения как раз попросила подсказать, как нам лучше сквозь пробки пробраться к прокуратуре. Нас проводили туда на машине с мигалкой.

– Вот видишь, что дает известность, – заметила Ксения, следуя за милицейской машиной. – И это ты только один раз в кадр попала. Так что наши приключения пошли нам с тобой только на пользу.

«Нужно подумать, кому выгодно», – сказала моя мама.

Нам с Ксенией. Но не мы же все это организовывали! Я вообще не знала лично никого из тех, кто оказался в квартире Верещагина.

А если этой славой воспользуется кто-то еще?

А если… Ксения?

Я решила пока об этом не думать и подождать развития событий.

Перед прокуратурой уже стоял «каблук» Вовы с Геной и дежурили журналисты. Наше приближение засняли несколько телекамер, потом нам с Ксенией под нос сунули несколько микрофонов.

– Все потом, все потом, – дежурно улыбалась Ксения. По-моему, я улыбалась более искренне.

Ксения схватила меня за руку и потащила к двери в прокуратуру.

– Привыкай, – буркнула она так, чтобы услышала только я.

Вова с Геной сидели не у следователя, а чинили вдруг потекший унитаз. То есть к нашему прибытию уже не чинили, а принимали благодарность сотрудников.

– Вы к нам почаще приходите, – сказала одна полная женщина.

– Нет уж, спасибо, – ответил Вова.

– Свидетелями, только свидетелями, – быстро исправилась она.

Все засмеялись, но стали просить у ребят телефон и вспоминать своих нерадивых сантехников из ЖЭКа, или как он там теперь называется.

– Вот что значит частная служба, – качали головами женщины. – И за что мы только такие деньги коммунальным службам платим?

– Но вы же – прокуратура, – удивилась я. – Неужели ничего нельзя сделать?

В ответ женщины только закатили глаза. Я поняла, что наши коммунальные службы, пожалуй, не может победить никто. Они были, есть и будут. И будут такими, какими были всегда, только платить с каждым годом приходится все больше.

Вова с Геной сияли от выслушанных в их адрес дифирамбов. Может, на самом деле сменят профессию? Думаю, хорошие сантехники в состоянии заработать не меньше квартирных воров, и работа гораздо менее опасная и благодарная. При первой же возможности я шепнула об этом Вове.

– А как же экспроприация у экспроприаторов? – усмехнулся Колобок. – Ты ж сама говорила, что население это поддерживает? – Вова хитро на меня посмотрел.

– Я о тебе беспокоюсь, – ответила я.

Вова чмокнул меня в щеку.

– Целуетесь? – прозвучал рядом голос Ксении. – Забыли, где находитесь?

– А что, в прокуратуре целоваться запрещено? – удивился Вова. – Или пока мы в той квартире парились, какой-то новый закон приняли о запрете поцелуев в общественных местах?

– Или запрете поцелуев между мужчиной и женщиной? – добавила я. – А сексуальные меньшинства теперь признаны большинством?

Вопрос услышал подошедший к нам следователь.

– Целоваться не запрещено, – сказал он. – Но давайте пройдем ко мне в кабинет. Вначале я хочу поговорить со всей вашей компанией, а потом будем встречаться уже по отдельности.

– Послушайте, нам работать надо, – сказала Ксения.

Вова с Геной кивнули. Я промолчала.

– Чем раньше разберемся, тем скорее освободитесь, – многозначительно изрек следователь и первым тронулся по коридору.

– А почему вы решили собрать нас всех вместе? – спросил Вова, обращаясь к спине следователя. – Вроде бы так не делается?

– Хотел для начала на вас на всех посмотреть. На всех вместе.

– Думаете увидеть, что в нас общего? – хмыкнула Ксения. – Мы сами долго гадали и ничего не придумали.

– Будем рады, если это удастся вам, – сказала я.

У него в кабинете были приготовлены семь стульев, не считая его собственного. Следователь долго и шумно устраивался за своим столом. Мне он почему-то напоминал барсука, благоустраивающего нору.

– А почему семь? – спросил Вова. – Должно быть девять.

– Иностранцы не в моей компетенции. Они по другому ведомству проходят.

– И ФСБ подключилась?! – воскликнула я.

– А вы как думали? – посмотрел на меня следователь поверх очков, потом вздохнул и добавил: – И слава богу. Вы же все знакомы с гражданином Америки Ником Хаусом.

Вова закатил глаза, Ксения показательно застонала, Гена просто покрутил пальцем у виска, я скривилась.

– Но мы ждем пожилую пару и Кирилла Петровича Белохвостикова. Что-то запаздывают.

Я предложила позвонить к себе домой, где сегодня ночевали Агриппина Аристарховна и Иван Васильевич. Следователь с большим удивлением узнал про ограбление квартир бывшей балерины (то есть про разгром квартиры) и Ксении Болконской. Этими делами занимались другие сотрудники, и до него информация еще не дошла. Имел место обычный бардак, когда левая рука не знает, что делает правая.