– Здравствуйте, – промычал Ник и замер на пороге.

– Чего встал? Проходи, раз пришел, – по-хозяйски пригласил Вова.

– А вы здесь?.. – Ник переводил взгляд с Вовы на Гену и обратно.

Из комнаты появилась Ксения.

– Мы все здесь, – сказала она.

– Живете?! – в ужасе спросил американец.

– Нет, мы просто решили собраться в квартире у Марины. Твоего телефона не знали, поэтому не пригласили.

За Ксенией из комнаты выплыли Иван Васильевич с Агриппиной Аристарховной. Ник хлопнул рыжими ресницами. Оплывший глаз у него прошел. Следы можно было обнаружить, только если хорошо приглядеться. И в целом он выглядел лучше, чем в квартире Верещагина, – был одет в летние белые брюки и белую рубашку с коротким рукавом.

Последней появилась тетя Света, подошла к обалдевшему американцу и троекратно поцеловала, потом забрала у него из руки розу, крикнула Вове, чтобы принес зеленую вазу из комнаты, а сама с розой отправилась в кухню.

Ник прошел к гостиную и уселся на освобожденное Шедевром место. Ему налили штрафную, положили салатиков и большой кусок фирменного тети-Светиного пирога.

– А как ты узнал, что мы сегодня собираемся у Марины? – поинтересовался Вова. – Мы прокуратуре об этом не докладывали.

– Я не знал, – ответил Ник.

– Почувствовал, что ли? – подал голос Иван Васильевич. – Экстрасенсорные способности открылись?

В это мгновение в комнату вошел Шедевр, молча проследовал к столу, взял кусок пирога и снова удалился. Как я поняла, Вова отодвинул защелку на стенном шкафу.

У Ника широко открылся рот.

– Домовой? – шепотом спросил он.

– В России во всех квартирах живут домовые, – невозмутимо сказал Вова.

– Но почему у Марины тот же, что у Верещагина?

«Он в самом деле считает Шедевра бестелесной сущностью?» – подумала я. Или никогда не видел лилипутов? Правда, я сама тоже никогда не видела.

– Не отвлекайся, Ник, – сказала тетя Света. – Лучше расскажи, как жил эту неделю.

Как выяснилось, Ник в больших количествах поглощал шоколад и занимался «оформлением тела» – по крайней мере он так выразился.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я. – Ты намерен везти тело в Америку? Не проще ли урну с прахом? И дешевле, – добавила я, подозревая, что для Ника это будет важным аргументом.

– Я и повезу урну, – пояснил Ник. – Но мне требовалось получить массу документов, чтобы мне разрешили Лен кремировать и вывезти из России.

– Ах да, труп же проходит по уголовному делу! – воскликнул Вова.

Тетя Света тут же вспомнила брата своего последнего мужа, которому дали по голове в подъезде, после чего он умер в больнице через два дня, не приходя в сознание. Родственники хотели его кремировать, чтобы подхоронить урну к родителям. Пришлось побегать за разрешением. А тут еще иностранка.

– Лен убили, – объявил Ник. – Она не сама повесилась. Это доказала экспертиза.

Мы выпили за упокой души.

– Ты там что-то про шоколад говорил, – напомнил Вова. – Он как-то связан со смертью твоей племянницы?

– Напрямую, – заявил Ник и рассказал, что шоколад утоляет жажду мести. К такому выводу пришел один американский доктор психологии, с которым Ник лично знаком. Этот ученый как-то сканировал волны головного мозга и изучал активизацию различных долей мозга под воздействием эмоций, голода и жажды. Потом он выдал средство для удовлетворения мести, за которым не последует тюремный срок. Ник решил, что в его ситуации оно подходит великолепно.

Сообщив это, Ник внимательно обвел нас всех взглядом.

– Ни с кем из вас больше ничего странного не случалось? – спросил он.

Мы сказали про смерть Кирилла Петровича. Но про нее он уже знал. Американец был в курсе и запоя Лассе, которого насилу узнал. Лассе снимает квартиру не очень далеко от дома Паскудникова, где два года жила Лен. Направляясь в гости к бывшему родственнику, Ник Хаус и встретил Лассе.

– Его нужно взять в дом, – объявила тетя Света. – Иначе мужик пропадет. В хороших руках из любого может человек получиться.

– В чей дом? – подала голос Ксения.

– Он – не собака, – заметила я.

– Лассе выглядит хуже, чем дворовый пес, – объявил Ник.

– Ты предлагаешь нам его спасать? – уточнил Вова. – Как-нибудь обойдемся. Пусть этим занимается финская биржа труда или вообще государство Финляндия.

– А с тобой происходило что-то необычное? – поинтересовался Иван Васильевич, наливая очередную рюмку.

– Да, – кивнул Ник. – У меня со среды на стене появляется надпись «It’s time to go home» – пора возвращаться домой. Я подал заявление в милицию, я рассказал об этом следователям, но мне никто не верит. И они говорят, что у них нет свободных людей, чтобы сидеть у меня в квартире.