Но к их приезду он уже давно умер. Время смерти патологоанатом определил между двенадцатью и двумя часами ночи.

Дверь была не заперта и только прикрыта, Кирилла Петровича застрелили в собственной постели. Ему снесли полголовы – примерно как депутату.

– Из того же оружия? – поинтересовался Вова.

– Пока баллистической экспертизы не проводили.

– Что-нибудь украли? – спросила я.

– Трудно сказать. Вернее, этого никто не может сказать. Но похоже, что бардак здесь, так сказать, свой, родной. Нет ни выброшенной на пол из шкафов одежды, ни вывернутых ящиков, ни вскрытого пола. Я не думаю, что здесь что-то искали.

– А сотрудники его опознали? – уточнил Гена.

– Да, – кивнул генерал.

– Тогда что вы хотите от нас? – не поняла Ксения.

– Я хочу, чтобы вы сказали, этот человек был с вами в квартире Верещагина или нет.

– Можно я не буду смотреть? – дрожащим голосом спросила Агриппина Аристарховна.

– Можно. Остальных достаточно.

– Но если снесли полголовы? – поморщилась Ксения.

– Ты должна его опознать и без головы, – хмыкнул Вова.

– Жди больше, – огрызнулась Ксения. – Я с ним раз перепихнулась. Ты думаешь, я всех мужиков, с которыми спала, могу опознать по телу?

– Но ведь он был последний? – уточнил генерал. – Я правильно понял? Вы видели какие-то шрамы, родинки?

Ксения покачала головой и напомнила, что было темно. Свет они не зажигали.

– Все равно, взгляните, пожалуйста.

В комнату нас заводили по отдельности. На кровати лежал обнаженный мужчина с хорошим телом. Вроде бы Кирилл Петрович. Я вспомнила, как он выскакивал в коридор, прикрыв чресла полотенцем, после того, как в детской залаяла собака. Тогда он, пожалуй, показался мне постройнее… Но в тот вечер он был в движении, а не лежал неподвижно… От лица ничего не осталось. Как его можно было опознать, я не знаю.

Я так и сказала. Я не могла сказать ни да, ни нет. Но с другой стороны, кто еще мог лежать в квартире Кирилла Петровича, в кровати Кирилла Петровича?

– Тело вроде его, – сказала Ксения. – А фотографий в квартире нет?

Кто-то из следственной группы протянул ей найденный альбом с кодаковскими снимками.

– Он, – сказала Ксения.

Вова, Гена, Иван Васильевич, Агриппина Аристарховна и я опознали Кирилла на снимках. В квартире Верещагина с нами был этот человек.

Но что еще ждать нам, оставшимся в живых?

Через пару дней убитого точно опознали как Кирилла Петровича Белохвостикова, директора фирмы по ремонту телевизоров, холостого и беспартийного. Кто-то вспомнил, что он ломал руку, нижняя челюсть осталась почти неповрежденной, и его опознали по зубам. Правда, застрелили его из другого оружия – не того, из которого были убиты Верещагин и актриса.

Нас всех еще раз вызвали в прокуратуру, теперь по одному. Насколько я знаю, все дали одинаковые показания. Следователь сказал, что, вероятно, больше не будет нас беспокоить – если только не откроются новые обстоятельства. Пожалуй, он решил, что дело – глухой висяк. Можно было догадываться, кто заказал депутата Верещагина, но найти реальных убийц не представлялось возможным.

Кто запер нас всех в его квартире? Тайна, покрытая мраком.

Я поучаствовала в паре телевизионных программ, дала интервью нескольким газетам, снялась в двух рекламных роликах, за которые сразу же получила деньги.

Ксения появлялась на телеэкране не меньше моего, остальных почти не снимали. Они, конечно, промелькнули в каких-то кадрах, но не более того. Ника Хауса и Лассе не снимали вообще, кадры с Ником в квартире не повторяли.

Удивительно, но Ивану Васильевичу паспорт сделали к концу недели, и они с Агриппиной Аристарховной подали заявление в загс. Нас с Ксенией и Вову с Геной пригласили на свадьбу. Пол в квартире Агриппины Аристарховны восстановили тоже к концу недели – Ивану Васильевичу помогли Вова, Гена и еще пара каких-то их приятелей. Когда Иван Васильевич спросил, как он может им заплатить, Вова шепнул ему, что все оплачено из депутатских денег.

Мы с Ксенией заехали в представительство финской фирмы на Васильевском острове и получили подтверждение, что Лассе Матикайнен работает у них по направлению финской биржи труда. Так сказать, учит русский язык, общаясь с носителями языка. Ни адреса, ни телефона нам не дали. Мы оставили свои координаты, но от Лассе не поступало никаких вестей.

На субботу я пригласила всю компанию к себе. Тетя Света обещала приготовить кое-что из своих фирменных блюд. Мужчины вызвались обеспечить напитки – как крепкие, так и безалкогольные. Моя мама отбыла на дачу, поэтому во главе стола, как и следовало ожидать, восседала тетя Света.

Кроме нее, собрались помолвленные Иван Васильевич и Агриппина Аристарховна, Вова с Геной, Ксения, Родька Шедевр и я.

Вначале мы помянули всех погибших и первым делом обсудили смерть Кирилла Петровича. Никто не знал точно, за что его застрелили. Однако мы все были уверены, что он как-то связан со случившимся – или с убийством депутата Верещагина, или с нашим заточением.

Но мы все равно не знали, зачем нас там держали. А неизвестность ведь страшит больше всего… Меня лично больше всего напугала смерть Кирилла Петровича. Я не прекращала о ней думать. Или события в депутатской квартире стали понемногу стираться из памяти?