— Вообще место, куда мы идем, не сказать, чтобы дикое, — с сомнением заметил он, — Там и поезда ходят, и грибники то и дело шныряют вдоль да поперек путей. В лесу там сплошь и рядом тропинки. Собаке, пардон, лапу задрать негде, не то что бабе-Яге устроить логово. И как оно вообще должно выглядеть? Избушка на курьих ножках?

Он насмешливо хмыкнул.

— Типа того, — согласилась я.

Сима бросила на меня взгляд, говорящий, что она разделяет сомнения Воробьева.

— А все-таки, — сказала она, — Что и где мы будем искать?

— Иголку в стоге сена? — подхватил Воробьев.

— Лес не так велик, — заметила я, — Конечно, массированно прочесать его было бы надежнее, но наша численность этого не позволяет. Будем полагаться на дедукцию. Кстати, а известно, где конкретно пропали те двое подчиненных твоего друга Кувшинова?

— Они находились вместе и последний раз сообщили по рации, что идут через овраг в рябиннике, — поделился Воробьев секретной милицейской информацией и остановился на полушаге, — А ведь рябинник начинается недалеко от насыпи, чуть правее старой будки! Неужели правда, ваша баба-Яга прячется где-то рядом?

— Давайте сначала дойдем, а там и посмотрим, — предложила я.

К старой будке обходчика путей мы вышли в молчании. Лесная тишина давила, и разговор в ней не клеился. Впереди за растущими вдоль насыпи молодыми дубками послышался гудок, и навстречу мимо нас проехал маневровый тепловоз. Машинист обернулся из окошка, разглядывая двух девиц с обрезами через плечо и парня, волокущего за ними сумку. Воробьев остановился на краю насыпи и указал на маячившие чуть в стороне останки серого кирпичного домика с развалившейся шиферной крышей.

— Вот собственно. И куда теперь?

Сима вопросительно смотрела на меня. Я поискала глазами какую-нибудь высокую точку, чтобы осмотреться.

— На дерево что ли влезть, поглядеть кругом?

— Лучше туда, — Сима указала на домик, чернеющий провалами окон и двери.

Мы подошли к будке, продираясь через бурьян. Воробьев галантно подал мне руку, помогая взобраться на обвалившийся кирпичный угол. Я отдала ему обрез.

— Держи стволом вниз.

— Я знаю, как пользоваться, — немного обижено заметил Воробьев, — Кстати, а можно еще несколько ужасных подробностей? Вы говорили о внучке. Я так понимаю, это фигуральное выражение? Внучка, значит, преемница, следующая баба-Яга.

— Умный ты парень, Воробьев, — одобрила я, схватилась за верхний край стены и взобралась на самый верх одноэтажного строения, — Так и есть. Баба-Яга нашла себе наследницу. Ларису-директрису из музыкальной школы.

— Перфильеву? — ахнул Воробьев и несколько минут ошарашено глядел на меня снизу вверх, — Ну, как-то это…Ее все здесь знают…Хотя, она одинокая, не замужем. Для бабы-Яги в самый раз.

— Вот и мы так подумали, — отозвалась я сверху, — А ты женат, Воробьев?

— Уже нет, — во взгляде Воробьева появилось оживление, — Развелся и довольно давно.

— Эт хорошо, — обрадовалась я, заметила, что Сима, стоя в сторонке, слушает с хитренькой ухмылкой, и перевела разговор на дело, — А что вон там?

Просека, по которой пролегала одноколейка, забирала вправо, в дубки, делая поворот. В левую же сторону от развалин будки мимо молодой рябиновой поросли тянулась еще одна узкая прогалина. На ней между высокими стволами деревьев буйно произрастали гигантские зонтики борщевика. Они возвышались в человеческий рост и толщиной были что твой бамбук.

— Там видишь, что за гадость, — глядя на борщевик, поморщился Воробьев, — Особо желающих лезть туда нет.

— А я когда карту в Интернете смотрела, — вспомнила моя умница-сестра, — видела в этом месте тонкую такую линию, как раз в том направлении.

Она прочертила ребром ладони воздух, обозначая траекторию. Я посмотрела сверху на Воробьева.

— Что это может быть, Артем?

Воробьев озадаченно потер ладонью подбородок.

— Не иначе старая железная дорога, — предположил он, — До войны в той стороне были склады. К ним вело небольшое ответвление. Там давно ничего нет, одна крапива, но путь остался, он тупиком заканчивается.

— Вот туда и пойдем, — распорядилась я.

— Борщевик ядовитый, — предостерегающе изрекла Сима.

— Я вас краем леса проведу, — предложил Артем, — Не со стороны рябинника, а по правому краю, где дубы растут. Главное от прогалины не отдаляться, тогда не собьемся.

— Двигаем, — я присела на край стены, чтобы спрыгнуть.

К моему удовольствию Воробьев опять меня подхватил. Сима с насмешливой укоризной покачала головой. Я показала ей язык. На этом шутки кончились. Обходя ядовитые кущи, мы оставили просеку позади и углубились в лес.