Шрифт:
У него был склад литературы и листовок, которые с недавнего времени Маша печатала на гектографе.
Он уже кончал отделку паспорта, как в комнату заглянула Арина Ивановна и сказала, что пришёл какой-то человек и спрашивает его.
Почувствовав что-то недоброе, Алексей Степанович сунул паспорт за голенище сапога и пошёл в маленькую переднюю.
Там стоял Шнейдер в штатском пальто и в кепке. Он почти до глаз был обвязан башлыком.
— Я к тебе, — коротко сказал он.
Когда они вошли в комнату, Шнейдер оглянулся на дверь и сказал:
— Прячь всё дальше… или сожги. Макс арестован… Ты Машу давно видел?
— А что? — спросил Алексей Степанович, почему-то побледнев. — Разве она?…
— Нет пока… Но ты поезжай сейчас же к ней, предупреди. Я им дал печатать листовку, это надо отложить. А где у тебя литература?
Алексей Степанович подошёл к окну и, положив руку на подоконник, сказал:
— Здесь.
Шнейдер не понял.
— Где — здесь?
Алексей Степанович взялся обеими руками за доску подоконника и отодвинул её. Под ней между обшивкой и стеной показалось углубление.
— Это хорошо. Поезжай скорее.
Алексей Степанович торопливо надел свою тёплую куртку на вате с хлястиком назади, и они вышли вместе со Шнейдером.
Шнейдер пошёл к институту, а Алексей Степанович по тропинке к остановке трамвая. Он нарочно пропустил ближнюю остановку и пошёл на следующую.
У него была одна мысль — не опоздать, успеть предупредить Машу. У него волосы шевелились на голове при мысли, что она, может быть, уже арестована.
Он нервно ходил около остановки трамвая и ждал вагона, который, как нарочно, где-то застрял.
Когда вагон подошёл, он прыгнул в него. За ним вошёл какой-то человек с усиками в осеннем пальто с поднятым воротником. Алексей Степанович прошёл в вагон, а человек в пальто остался на площадке, вынул из кармана газету и стал внимательно читать её.
Алексею Степановичу показалось что-то неладно в этом чтении газеты на морозе. Он со своего места несколько раз поглядывал на читающего и один раз увидел через стекло двери, что глаза читающего пристально взглянули на него поверх газеты и сейчас же спрятались.
Алексей Степанович продолжал спокойно ехать. Но когда вагон подошёл к остановке и через минуту тронулся, он вскочил, как будто по рассеянности пропустил нужную ему остановку, и уже на ходу выпрыгнул из вагона.
Он видел, как человек с газетой, не ожидавший этого манёвра, бросился тоже из вагона, но Алексей Степанович вскочил в проходивший мимо обратный трамвай. Сквозь замёрзшее стекло он успел рассмотреть, как тот с недоумением оглядывался во все стороны на остановке, не понимая, куда мог деться человек, которого он только что видел.
Алексей Степанович понял, что он открыт. Вопрос был только в том: знают ли, где он живёт, или только приметили его лицо?
Он опять пересел в нужном ему направлении и, не входя в вагон, оставался всё время на площадке.
Потом ещё раз пересел, поехал в сторону от квартиры Маши, потом сошёл и обошёл кругом квартал, всё время незаметно оглядываясь. Ничего подозрительного не было. Улица была почти пуста. Ветер нёс позёмку посредине мостовой, и качающиеся от ветра фонари горели тускло.
LXXV
Он пошёл в сторону квартиры Маши и, постояв несколько минут у дверей, позвонил.
Через минуту дверь открыла старуха нянька, жившая у хозяйки квартиры. Лицо её было спокойно. Алексей Степанович понял, что всё благополучно.
— Вы к барышням? Проходите, проходите.
В дальних комнатах послышались звуки рояля.
Алексей Степанович пошёл по узкому коридору в комнаты Маши, которые были в самом конце коридора, около кухни и ванной комнаты.
Когда он вошёл, Маша с Сарой сидели за пианино и, как старательные ученицы, разучивали пьесу в четыре руки.
— Ах, это вы! — сказала Сара, вскочив. — А мы тут самым наглым образом занимались хорошими делами. Давайте кончать.
Она подошла к кушетке и подняла крышку. Там виднелась доска гектографа с заложенным листом.
Алексей Степанович смотрел на Машу, как будто все ещё не верил своим глазам.
— Что вы так странно смотрите? — спросила наконец Маша, оправляя на плече бретельку.
— Я боялся, что… Макс арестован… Надо всё это ликвидировать. — Он указал в сторону кушетки.
— Как? Когда? — спросили в один голос Маша и Сара.