В это время в гостиную вошла Ольга Петровна в сопровождении трёх мужчин, весёлая, сияющая и возбуждённая от танцев и того внимания, каким она была окружена.

На ней было серое, отливающее стальным цветом платье, сильно открытое на груди и на спине.

Оборачиваясь с улыбкой на ходу к своим спутникам, она потрагивала сзади тонкими пальцами взбитую причёску, подняв обнажённый локоть. В числе сопровождавших было одно титулованное лицо, высокий, очень худой человек с моноклем и с белой гвоздикой в петлице визитки. У него были неестественно тонкие ноги, которыми он не очень уверенно ступал. Волосы, сильно зачесанные с одного бока, прикрывали поперёк большую лысину.

При появлении Ольги Петровны Елена, украдкой взглянув, заметила в Унковском то едва уловимое выражение, какое бывает у мужчины, когда в общественном месте он встречает любимую женщину.

— Лучше бы она занималась своими трудящимися женщинами и не лезла в управление страной, — сказала старуха. — Я знаю, что во время докладов у царя она незаметно присутствует в кабинете, сидя на площадке — что-то вроде антресолей, — и он, самодержец всероссийский, трепещет перед ней, путается и ведёт себя, как мальчишка. А что, этот проходимец опять, кажется, пользуется милостями, вопреки тому, что мистические учения потеряли всякую силу при дворе? — спросила иронически старуха.

Сухая блондинка с нервно подёргивающейся шеей, по-видимому, бывшая в курсе всех придворных тайн, с загоревшимися глазами сказала:

— Он вернулся… но его сейчас держат несколько вдали.

Старуха, вздохнув, презрительно и безнадёжно махнула рукой.

— Но я понимаю их величества, он должен им импонировать, — продолжала возбуждённо блондинка. — Я знаю людей, которые без негодования не могли о нём слышать, а когда встречались с ним, то сами подпадали под его таинственную власть.

— Позвольте узнать, — сказал, улыбаясь, полковник из-за кресла Елены, — эти люди, которые п о д п а д а л и, были мужчины или женщины?

— И те и другие, — ответила раздражённо блондинка, не взглянув на него.

— Говорят, у него грязные руки и чёрные ногти, — заметила Елена, — но, признаюсь, он меня интригует.

Глаза её встретились с глазами Ольги Петровны.

— У женщин, очевидно, тоже наблюдается поворот от нездоровых мистических увлечений, — заметил полковник, — их перестали интересовать бескровные декадентские поэты, они подходят ближе к реальности, к земле, к чернозёму… даже если он скрыт под ногтями…

— Какие гадости вы говорите! — сказала с ужасом брезгливости Рита.

— Ваши остроумные замечания попадают мимо цели, — заметила опять, не взглянув на полковника, блондинка, — потому что это в самом деле необыкновенный человек.

— Говорят, у него неслыханная бесцеремонность и ошеломляющий цинизм в обращении с людьми, а в особенности с женщинами, — сказала Рита, целомудренно покраснев при этом и несмело взглянув на мужа, точно проверяя уместность своего замечания.

— Нет, он, должно быть, положительно интересен! — воскликнула Елена.

Она встала с кресла, отряхнув с платья крошки.

Полковник сделал шаг к ней, но она с едва заметной гримасой отошла от него и села рядом с Ольгой Петровной; около той сидел титулованный человек с моноклем и тщетно старался заинтересовать свою даму разговором.

Ольга Петровна движением глаз и лёгким пожатием плеч показала Елене, насколько ей неприятны ухаживания этого господина, но что она допускает это по некоторым соображениям.

— Я ничего не понимаю в делах войны, — сказала Елена, обращаясь к Ольге Петровне, — и, по правде говоря, всё это уже успело порядком наскучить. Но я определённо могу сказать, что эта зима будет самой весёлой. Кроме того, я успела кое-что заметить и могу только поздравить, — тихо прибавила она, осторожно взглянув в сторону сидевшей к ним спиной Риты. — Я представляю себе, как ему скучно с н е к о т о р ы м и л ю д ь м и… — И, повернувшись к подошедшему к ним Унковскому, она таинственно погрозила ему пальчиком, чтобы не видела Рита.

— Секреты? Вечно у женщин какие-то секреты.

— Нет, мы заключили дружественный союз, — сказала Ольга Петровна и уже открыто ласково улыбнулась генералу.

— Вы от этого союза только выиграете, — таинственно сказала Елена, значительно посмотрев на генерала Унковского.

По возвращении домой Ольга Петровна вошла в спальню Риты и сообщила ей, что титулованный господин ухаживает за нею с серьёзной целью.

Рита, делавшая на ночь гимнастику, широко раскрыла свои наивные кукольные глаза.

— Но ведь ты замужем.

— Он тоже женат… и до развода берёт на себя все заботы. Я теперь же переезжаю на отдельную квартиру. Собственно, я бегу от твоего мужа, так как чувствую, что могу сделать то, чего я не должна делать, как твоя подруга.

Рита, прослезившись, со свойственной ей чувствительностью, нежно поцеловала Ольгу Петровну.

— Только ты не бросай Жоржа совсем, — проговорила она, в смущении поправляя на голове подруги выбившуюся прядь волос, — потому что ему будет тяжело. Я заметила… он тоже увлечён тобой.