— Проклятье, проклятье, проклятье! — Еще никогда в жизни майор морской пехоты не чувствовал себя таким беспомощным. — Зенитчиков со «Стингерами» я не уберу: мне наплевать, что со мной будет, но эти «Стингеры» — наша единственная надежда в борьбе с вертолетами.

Вертолеты подошли на оптимальное расстояние для пуска «Стингеров» — сейчас или никогда!

Юргенсен поднес к губам рацию:

— Всем подразделениям! Огонь не открывать до моего приказа! Повторяю: огонь не открывать до моего приказа! — Он повернулся к Рейнольдсу: — Но ведь я могу поднять в воздух своих «Морских змей», не так ли?

— У нас имеется разрешение на пролет над территорией Литвы, майор, так что со «Змеями» можно делать все, что угодно. Но правила те же самые — первыми огонь не открывать ни в коем случае. И хочу посоветовать вам соблюдать международные правила полетов. — Последнее предупреждение Рейнольдс произнес уже не таким решительным тоном, потому что советские вертолеты быстро приближались и у него пропало желание отговаривать Юргенсена поднимать в воздух «Морских змей».

— Мне сейчас не до правил полетов, господин посол, — ответил Юргенсен и приказал по рации: — Только «Трещоткам»! Повторяю: только «Трещоткам»! Разрешаю взлет. Пристройтесь в хвост этим вертолетам, но первыми огня не открывайте. Повторяю: первыми огня не открывайте. — Майор еще раз взглянул в бинокль на приближающиеся вертолеты, затем протянул бинокль Рейнольдсу. — Сэр, скажите мне, что за флаг на втором вертолете. Похоже — трехцветный, но я не могу разобрать.

Рейнольдс принялся внимательно разглядывать в бинокль вертолет.

— Пока не могу разобрать цвета. У флагов всех республик — за исключением Молдовы и Грузии — полосы идут горизонтально. Но не могу сказать, российский это флаг или...

— Прошу вас, продолжайте наблюдать. Нам надо установить их принадлежность. — Рейнольдс несказанно обрадовался просьбе помочь в боевой обстановке — снова, как тогда во Вьетнаме...

«Морские змеи» закончили запуск двигателей, их лопасти начали вращаться, набирая скорость взлета, и в этот момент раздался чей-то крик:

— Ракеты! Ракеты!

Худшие предположения Юргенсена оправдались.

Второй вертолет выпустил в направлении посольства две ракеты, но это были не ракеты с лазерной системой наведения АТ-6 «Спираль» и не противотанковые радиоуправляемые ракеты АТ-3 «Капсула», как ожидал Юргенсен, а меньшие по размеру высокоскоростные ракеты СА-7 «Грааль» с тепловыми головками самонаведения. Один из вертолетов «Морская змея» взлетел и скользнул вправо, поэтому ракета пролетела мимо него всего в нескольких ярдах. Но другой американский вертолет все еще находился на земле, когда ракета СА-7 врезалась ему в винт и взорвалась. Вертолет разлетелся на части, как воздушный шарик. Взрыв и огонь были настолько мощными, что Юргенсен и Рейнольдс, стоявшие по крайней мере в четырехстах футах от вертолета, ощутили тепло пламени.

— Всем подразделениям! Огонь! Огонь! — закричал в рацию Юргенсен, прячась вместе с послом за угол здания. — Всем подразделениям! Огонь!

На подготовку первого залпа «Стингеров» ушло несколько секунд, после чего две ракеты устремились к своим целям, до которых было примерно полмили.

А еще через несколько секунд после пуска «Стингеров» вертолеты противника дали залп 57-миллиметровыми ракетами по позиции зенитчиков. Ракеты вырвали с корнем деревья и разнесли ограду посольства.

Одна ракета «Стингер» поразила цель, взорвав двигатель второго вертолета противника. Огромная машина вздрогнула, совершила почти полный кувырок и начала быстро снижаться. Но все же ей какое-то время удалось удержаться в воздухе, пока она наконец не завалилась набок и не рухнула на территорию посольства рядом с покалеченным «Жеребцом-Супер», превратившись в огненный шар. Пламя могло перекинуться на «Жеребца», но морским пехотинцам, занятым отражением воздушной атаки, было не до него.

Вторая ракета «Стингер» не попала в цель: ее увели в сторону яркие магниевые ракеты, которые выпускали вертолеты противника.

У четвертого вертолета, следовавшего в боевом порядке последним, была единственная цель — «Жеребец-Супер» и «Морской молот». Он открыл огонь из пушки и выпустил ракеты. Оба американских вертолета исчезли в ослепительной вспышке огня. Вертолет противника не израсходовал зря ни одной ракеты, ни одного снаряда — все они с поразительной точностью нашли свои цели.

Первый и третий вражеские вертолеты моментально отвернули влево и пустились вдогонку за «Морской змеей». И хотя американский вертолет обладал большей скоростью и маневренностью, он не успел занять нужную позицию для атаки, прежде чем к нему устремились ракеты СА-7. Юргенсен видел полет ракет, потом связь с «Трещоткой-4» оборвалась и на месте вертолета образовалось облако черного дыма.

Атака закончилась почти также внезапно, как началась. Два других зенитчика так и не успели выпустить свои «Стингеры» — вражеские вертолеты исчезли. У них явно был строгий приказ не обстреливать само посольство, потому что они атаковали только позиции зенитчиков и находившиеся на земле вертолеты.

В течение тридцати секунд четыре американских вертолета были уничтожены, а противник потерял при этом только один вертолет.

Юргенсен и Рейнольдс с окаменевшими лицами наблюдали ужасные последствия нападения. Совсем недавно здание посольства окружали тенистые деревья, хорошо ухоженная лужайка, а теперь все вокруг было усыпано осколками и затянуто клубами густого дыма. Крики «Помогите!», «Сюда!», «Врача!», «Санитара!» вывели Юргенсена из состояния шока. Он приказал по рации:

— Радист, передайте срочное сообщение 26-му. Посольство подверглось нападению четырех штурмовых вертолетов Ми-24. Точное число жертв пока неизвестно. Посольство почти не пострадало. Четыре вертолета морской пехоты уничтожены. Сбит один советский вертолет...

— Белорусский вертолет, — поправил майора Рейнольдс.

— Радист, подождите. — Юргенсен обратился к Рейнольдсу: — Вы уверены, господин посол?

— Я хорошенько разглядел те два вертолета, которые преследовали «Змею». Совершенно уверен — негодяи, которые совершили это, были из Беларуси. Только у белорусского флага есть и горизонтальные полосы, и вертикальная полоса с боку.