Кортышков снял с ремня портативную рацию и произнес в нее всего одно слово:

— Начали. — Потом повесил рацию назад на ремень и принялся наблюдать.

Затерявшиеся в толпе демонстрантов несколько белорусских солдат, переодетые в форму «Железных Волков» и литовских полицейских, вытащили спрятанные американские гранатометы М-79, направили их на ворота Денерокина и выстрелили. Одна из гранат была специально направлена в один из зависших вертолетов и попала в лопасть. Сотрудники МСБ, охранявшие Денерокин, выпустили в ответ десять газовых гранат МК-23 американского производства, начиненных слабым ОВ кожно-нарывного действия. Порывы ветра, создаваемые лопастями штурмовых вертолетов, прогнали ОВ от Денерокина и разнесли его над толпой демонстрантов. Заметив белые шлейфы от гранат, охранники моментально надели противогазы, так что, когда гранаты взорвались, все «черные береты» были уже надежно защищены.

— Газы! — раздался чей-то крик.

Кортышков схватил микрофон командной рации:

— Всем подразделениям, всем подразделениям! Начать атаку, начать атаку! Открыть огонь!

Демонстранты буквально ошалели и оцепенели, услышав выстрелы. Газовая граната, попавшая в лопасть вертолета, рассыпала эффектное белое облако над толпой, и на беспомощных демонстрантов посыпались капли ОВ кожно-нарывного действия. Хотя ОВ было слабым и быстро рассеивалось, его воздействие было пострашнее слезоточивого газа, поскольку при вдыхании вызывало нарывы в дыхательном горле и бронхах. Штурмовые вертолеты поднялись на безопасную высоту, перестроились и начали пикировать на толпу.

Пальсикас отыскал Колгинова возле штабной машины, стоявшей невдалеке от главных ворот, когда услышал ужасающие автоматные очереди АК-47.

Фонтанчики пыли взметнулись на асфальте всего в пятидесяти метрах от ограды и преградили путь группе высокопоставленных гостей и демонстрантов. Их тела буквально разрывало на куски, когда летящие на огромной скорости пули калибра 7,62 находили свои цели.

— Прекратить огонь! — закричал Пальсикас, прячась за автомобиль и отдавая приказы. До него еще не дошло, что его люди не могут вести стрельбу. Генерал высунулся из-за бампера машины и, к своему ужасу, увидел, что все больше и больше солдат, находящихся на территории «Физикоуса», ведут огонь по толпе. — Прекратите огонь, сволочи! — Он пытался перекричать шум автоматных очередей. — Это мирная демонстрация, они безоружны!

Некоторые автоматчики замешкались, глядя на Пальсикаса и решая для себя, выполнять или нет его приказы — все-таки он был генералом, — но потом они быстро вспомнили, кто в действительности их командир, и продолжили стрелять сквозь ограду по вопящей толпе. Шальная пуля просвистела над головой Пальсикаса, и он был вынужден снова укрыться за машиной.

Генерал увидел, что люди Кортышкова ведут огонь по его людям! Ведь «Железные Волки» находились между стреляющими и демонстрантами и омоновцам нужно было убрать их с дороги, чтобы вести более прицельный огонь по демонстрантам. Один из омоновцев полоснул автоматной очередью прямо перед четырьмя литовскими солдатами, лежавшими на земле.

У Пальсикаса не было выбора. Он выхватил из кобуры свой «Макаров» и выстрелил, целясь над головой омоновца. Пуля просвистела совсем близко от головы, и это вынудило негодяя упасть на землю. Он попытался перезарядить автомат, но магазин заело, и омоновец предпочел просто лежать на земле, зажав ладонями уши.

Шум вокруг наконец начал стихать, и Пальсикас решил воспользоваться передышкой, чтобы оглядеться. И тут он понял причину того, что шум стих, — вертолеты покинули свои позиции. Вся четверка внезапно взяла курс на юг. На фоне яркого апрельского солнца трудно было разглядеть, что они задумали.

Но вскоре Пальсикас понял это.

Вертолеты развернулись, выстроились клином и быстро устремились на толпу демонстрантов. С расстояния пятьсот метров они неожиданно открыли огонь из 30-миллиметровых пушек. Полоса атаки составляла около ста метров. Головной вертолет выпустил несколько ракет, которые едва не попали в трибуну для почетных гостей, но трибуна все равно моментально вспыхнула, а гостей и агентов спецслужб силой взрывов расшвыряло в стороны, словно кукол. Но все же главной целью вертолетов была не трибуна, а толпа возле ограды, и для ее поражения предпочтительнее было использовать пушки. Снаряды длиной с сосиску и весом в полкилограмма несли ужасающее опустошение и смерть.

Кортышков с восхищением наблюдал, как вертолеты развернулись и устремились в атаку со стороны солнца. Они вели огонь с относительно большого расстояния, но результат был ошеломляющим. Снаряды поражали демонстрантов с ужасающей точностью: сбивали людей с ног, а потом тела их разлетались на куски. Никогда еще в жизни полковник не видел такой радующей глаз картины.

Но тут Кортышков заметил литовского генерала Пальсикаса, тот стрелял из пистолета в направлении территории института! Невероятно! Полковник подбежал к другому окну и увидел одного из своих омоновцев лежащим на земле. У полковника не было сомнений, что его подстрелил Пальсикас. Этот Пальсикас стрелял по его омоновцам!

Отдельные выстрелы еще раздавались откуда-то с территории института, шум от пролетавших над головой вертолетов был настолько сильным, что Пальсикас сомневался, слышали ли летчики его приказы. Но спустя несколько секунд вертолеты взяли курс на запад, рассредоточились и один за другим пошли на посадку на площадку Денерокина. Атака длилась менее тридцати секунд, но Пальсикас мог видеть десятки убитых мужчин, женщин и детей, лежавших перед воротами.

Они были не просто мертвы, а уничтожены.