Пальсикас и Колгинов буквально оцепенели. Они оба прошли Афганистан, им приходилось видеть последствия атак вертолетов МИ-24. Но наблюдать прямо в пятидесяти метрах перед собой искромсанные и разорванные на куски тела — это было просто ужасно.

Пальсикас схватил микрофон рации, настроенной на волну командования авиацией СНГ и закричал по-русски:

— Всем авиационным подразделениям в районе «Физикоуса»! Говорит генерал Пальсикас! Немедленный отбой боевой готовности! Объект никто не атакует! Немедленный отбой боевой готовности! Объект никто не атакует! Здесь только невооруженные гражданские лица! Отбой!

Кортышков не поверил своим ушам, услышав, как Пальсикас отдает по рации на волне командования авиации приказы вертолетам прекратить атаку. Да как он посмел! Но после того, как Пальсикас представился генералом и не стал угрожать ответным огнем, летчикам ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

— Ублюдок! — выругался Кортышков. — Трусливый ублюдок! — Оттолкнув часового, полковник выхватил из пирамиды рядом с дверью свой автомат АК-47 и выскочил на узкий балкон, окружавший сторожевую вышку.

Пальсикас скрылся за штабной машиной, стоявшей невдалеке от главных ворот, поэтому цели Кортышков не обнаружил. Перегнувшись через перила балкона, он закричал своим солдатам:

— Сержант! Возьмите два отделения, арестуйте зачинщиков и генерала Пальсикаса! Бегом!

Тридцать «черных беретов» быстро собрались вокруг старшего сержанта ОМОНа, выслушали приказы и двумя колоннами двинулись к воротам.

Картина была ужасной, но Пальсикас и Колгинов ничего не могли поделать, они стояли совершенно потрясенные и смотрели на окружавшие их трупы женщин, детей, стариков, на трупы своих солдат из «Бригады Железного Волка». Каждый стон, каждый крик боли отзывался в сердце Пальсикаса, словно его полосовали бритвой. И он еще кое-что открыл для себя.

Пальсикас понял, что среди мертвых нет русских.

Только литовцы.

Как это часто бывало на протяжении тысячелетней истории Литвы, человеческие жизни ничего не стоили. И, несмотря на всю свою власть и влияние, Пальсикас ничего не мог сделать, чтобы спасти их.

— Свяжись с Тракаем, — пробормотал он Колгинову, заставив себя отдавать приказы. — Пусть пришлют машины «скорой помощи», автобусы, грузовики... В общем — весь транспорт, где можно разместить носилки. Предупреди больницы... Боже...

Сквозь стоны и крики умирающих Пальсикас услышал звавший его женский голос. Он увидел Анну Куликаускас, ее платье, волосы, лицо, руки были вымазаны в крови, она брела, спотыкаясь, навстречу генералу. На руках Анна несла тело ребенка — девочки лет двенадцати. Шея, лицо и грудь девочки ужасно раздулись и были пурпурного цвета — ребенок задохнулся, глотнув отравляющего газа. Алексей Колгинов подбежал к Анне и забрал у нее безжизненное тело. А у Анны даже не было сил сопротивляться.

— Пальсикас... Пальсикас, вы негодяй! — крикнула она. — Что вы наделали? Ради Бога, что вы...

— Анна! Вы ранены?

— Нет... не думаю... Господи, Пальсикас, они все мертвы! Все...

Глаза генерала округлились.

— Нет...

— Да, да... послы, американский сенатор... они побежали к воротам. «Черные береты» стреляли в них... А потом вертолеты... косили их одного за другим...

— Оставайтесь здесь, Анна. Тут вы будете в безопасности.

— Что вы наделали? — повторила Анна, почти срываясь на истерику. — Зачем вы приказали солдатам открыть огонь? Зачем вы приказали вертолетам атаковать?..

— Я не отдавал таких приказов! Это омоновцы, а не литовские солдаты!

— Я видела, как они пускали гранаты... это были ваши солдаты! — Анна шагнула к генералу и ухватила его дрожащими пальцами за мундир. — Вы убийца, генерал. Сегодня вы убили десятки ни в чем не повинных людей.

Колгинов положил на землю тело ребенка и принялся оглядываться в поисках врача, и тут его взгляд упал на сторожевую вышку возле главных ворот Денерокина. К своему ужасу, он увидел, что полковник Кортышков лично целится из автомата в Пальсикаса.

— Генерал! В укрытие!..

Пальсикас посмотрел на Колгинова, потом проследил за его взглядом и увидел направленный на них с вышки автомат. Схватив Анну, он бросился вместе с ней за машину, и в этот момент прозвучала автоматная очередь. Обернувшись, генерал увидел, как пули прошили Колгинова от живота до головы. Входные отверстия величиной с кулак разорвали в клочья тело майора, а попавшая в голову пуля разнесла череп.

— Кортышков, сволочь! — закричал упавший Пальсикас. Он хотел подняться, одновременно потянувшись к кобуре, но в этот момент его окружил десяток омоновцев с автоматами — его руки прижали к земле.