– У нее там остались вещи?

– Угу. И я взяла такой чемодан, что в него влезут все ее вещи, какими бы большими они ни были. Мои вещи хранятся в подвале. Ее тоже.

– Замечательно. Давайте займемся небольшой переноской багажа. Под каким именем вы там зарегистрировались?

– Берта Кул, – сказала она. – Не вижу причины прятаться, тем более что все равно меня там кто-нибудь узнает.

– Нам придется взять с собой пару чемоданов со старыми вещами.

– Зачем? – удивилась Берта.

– Чтобы использовать их как прокладки, если ваш чемодан окажется слишком большим. Тогда ее чемодан не будет стучать внутри вашего.

– А почему бы не подождать до утра? – спросила Берта. – Сейчас уже поздновато для таких фокусов.

– Мы не сможем оттуда выбраться. Перед уходом пошлите себе телеграмму. Когда она придет, у вас будет предлог срочно собрать вещи и смыться.

Берта Кул взяла сигарету из увлажнителя, аккуратно вставила ее в мундштук из слоновой кости и повернулась ко мне.

– Я не хочу больше работать во мраке, Дональд.

– Свет может ослепить вас.

– Но если Берта не знает, где огонь, она может обжечь пальцы. Берте нужны ориентиры, милый.

– Подождите, пока мы вынесем этот чемодан. Тогда я узнаю, прав я или нет.

– Нет, если ты прав, это ничего не изменит. А если ты ошибся, то Берта должна знать, где спрятаться от шторма. И помни, если ты не прав, Берта выбросит тебя за борт. Это твоя игра, и ты будешь отвечать за все.

Я равнодушно кивнул.

– А теперь, – твердо сказала Берта, – садись и перестань дуться. Выкладывай всю подноготную. Иначе…

– Иначе что? – спросил я.

Берта немного подумала, потом ухмыльнулась и сказала:

– Черт меня побери, Дональд, если я знаю. Разве что врежу тебе по больному носу. Мы оба замешаны в этом деле, но Берта хочет знать, в чем она замешана и насколько глубоко.

– Ну, хорошо, – сказал я, – займемся теорией.

– Ладно, пусть будет теория. Я знаю, что это болтовня, но хочу ее услышать.

– Ну, слушайте. Амелия Линтиг и ее муж развелись двадцать один год назад. Миссис Линтиг осталась в Оуквью. В городе начался экономический спад. Деловая жизнь настолько захирела, что даже деньги в банке умирали от бездействия и одиночества.

– А какое это имеет отношение к делу? – спросила Берта.

– Самое прямое. Линтиги дружили с молодежью. А когда наступил спад, молодые разъехались в поисках лучших перспектив и больших возможностей. И в Оуквью у миссис Линтиг было меньше всего шансов встретить кого-нибудь из ее старой компании.

– Правильно, – сказала Берта. – Я не совсем улавливаю, куда ты гнешь, но продолжай.

– После этого двадцать один год никто в Оуквью не интересовался миссис Линтиг. И вдруг приехал какой-то мужчина и начал задавать вопросы. А через две или три недели появляется Эвелин Харрис и начинает собирать фотографии. Зачем ей понадобились эти снимки? Она разнюхала, у кого есть фотографии миссис Линтиг, и скупила их все.

В глазах Берты Кул появился интерес.

– После этого, – продолжал я, – она возвращается в город, и вскоре ее находят убитой.

– Из-за фотографий? – перебила Берта. – Наверняка не из-за этого, милый, они не настолько важны.

– Я приезжаю в Оуквью, чтобы изучить ситуацию, а через двадцать четыре часа коп из Санта-Карлотты уже все обо мне знает. Он приезжает, выслеживает меня, избивает и выкидывает из города. Почему?

– Чтобы ты убрался из города? – предположила Берта.

– Но зачем ему понадобилось, чтобы я убрался из Оуквью?

– Чтобы ты не мог добыть информацию.

– Нет. – Я покачал головой. – Потому что он знал, что миссис Линтиг собирается приехать в город, и не хотел, чтобы я оказался там одновременно с ней.

Берта Кул несколько секунд задумчиво попыхивала сигаретой.

– Знаешь, Дональд, по-моему, в этом что-то есть.

– Я уверен, что так оно и есть, – сказал я. – Этот коп – здоровенный громила, но он трус. Если бы его кто-то отлупил и вышвырнул из города, он побоялся бы вернуться назад. Я всегда замечал, что люди считают самым страшным оружием то, чего больше всего боятся они, и не учитывают, что противник может бояться чего-то совсем другого. Такова человеческая натура. Если кто-то боится ножа, он считает, что все вокруг тоже боятся ножа. Если он боится пистолета, то уверен, что пистолет – это самое надежное средство в трудной ситуации.